(Глава I. Часть 11 из книги Кузнецова В.А. "Христианство на Северном Кавказе до XV в.")

До сих пор мы рассматривали Аланскую епархию как нечто монолитное, как церковную организацию без внутренней структуры. При значительной территории, почти соответствующей территории Алании как политического образования, а также длительности существования Аланской епархии подобная ситуация - отсутствие внутренней организации епархии - кажется невероятной. Единый центр епархии в «Аланополисе» нами определен. Здесь находились кафедральный собор, резиденция митрополита и его клира, монастырь с крупным средним храмом, вполне вероятная церковная школа для подготовки приходских священников из монахов, здесь мог находиться главный скрипторий епархии, откуда велась переписка и составлялись текущие документы. Здесь могла находиться библиотека и мастерская по изготовлению клепаных железных крестов и других элементарных предметов культа. Все это определяет безусловно доминирующий статус христианского центра в ущелье Большого Зеленчука. Поскольку он возглавлялся митрополитом Алании, прямо ему подчиненную округу, составлявшую его приход, можно условно назвать Аланской митрополией. Она была административным ядром аланской церковной организации. К сожалению, мы не имеем возможности очертить ареал, собственно принадлежащий Аланской митрополии -данных нет. Что могло быть на остальной территории Алании?

Поскольку письменные источники весьма ограничены и скупы, материал для дальнейших суждений и реконструкций дает археология. Возможно выделение нескольких локальных районов скопления христианских древностей, в первую очередь церквей, и в таких районах усматривать местные христианские центры. Кроме того, следует полагать, следуя логике событий, существование в Алании церковной организации, построенной по византийскому образцу. Суть организации Константинопольской патриархии, по Ш. Дилю, состоит в том, что в X в. патриарх управлял 57 митрополиями, 49 архиепископствами и 514 епископствами (4, с. 72). Среди митрополий была и Аланская, ее митрополит был высшим иерархом на всей территории епархии и, безусловно, имел право рукополагать епископов в городах и крупных населенных пунктах Алании. Об обряде рукоположения в документах, относящихся к Аланской епархии, говорится не раз. Следовательно, мы можем допустить, что епархия была разделена на несколько епископств, в свою очередь состоящих из местных приходов. Последние были почти на всех аланских городищах и возглавлялись местными приходскими священниками с низким уровнем подготовки и служившими в небольших зальных одноапсидных капеллах. Вероятно, что высший клир епархии время от времени для решения важных вопросов собирался на свои поместные соборы, происходившие в центре епархии на Большом Зеленчуке. Попытаемся на соответствующем материале выделить те епископства, которые вместе с митрополией составляли предполагаемую структуру епархии 1, просуществовавшей несколько столетий (по крайней мере, до XV столетия) и проявившей устойчивость даже после татаро-монгольского нашествия.

Урупская епископия

Предполагаемый ее центр локализуется на крупном городище X-XIII вв. близ хутора Ильич в верховьях р. Уруп (Отрадненский район Краснодарского края). Открыто местным краеведом М. Н. Ложкиным, подвергалось раскопкам в 1965 г. экспедицией Краснодарского госуниверситета во главе с Н. В. Анфимовым, в последующие годы В. Н. Каминским. Описание городища и результаты раскопок опубликованы М. Н. Ложкиным (165, с. 270-276; 170, с. 29-61). Городище настолько основательно укреплено как естественно (балками рек Уруп и Кува), так и искусственно системой валов и каменных стен, что я попытался увидеть в нем вошедшую в осетинский нартский эпос крепость «Уарп-фидар» (Уарп - древнее название р. Уруп; 254, с. 83-85). В историческую память потомков алан крепость на Урупе и сам Уруп вошли не случайно: на Уарпе живет Уарп-алдар (князь) и его жена Уарп-ахсин, но главное - здесь живет сам Уастырджи - св. Георгий, один из героев осетинской мифологии. В крепости Уарпа собираются на совет небесные силы. Как видим, сакральное значение «Уарп-фидар» здесь выделено совершенно особо и, очевидно, исторически мотивировано.

Нет никаких сомнений, что Ильичевское городище представляло крупный населенный пункт. Раскопками Н. В. Анфимова, M. H. Ложкина и В. Н. Каминского в его центральной и наиболее заселенной части (поляна летней МТФ) открыто семь церквей, опубликованных M. H. Ложкиным (165, с. 272, рис. 2, 4, 6) и И. В. Каминской (244, с. 174-175, рис. 2, 4, рис. 3, 2). Вскрытый Н. В. Анфимовым и M. H. Ложкиным наиболее крупный храм типа эллинистической базилики VI-VII вв. в качестве версии нами уже рассмотрен выше. Возможно, это центральный храм городища с меморием в северном притворе.

Остальные ильичевские церкви по архитектурно-типологическим особенностям подразделяются на две группы, чего не было в Нижнем Архызе. В первую группу входят четыре здания. Это зальные однонефные (в двух случаях с узкими приделами с юга; 244, рис. 2, 4, рис. 3, 2) капеллы с выступающими полукруглыми апсидами, обычные для Алании, Абхазии, Крыма, Болгарии и других провинций византийской ойкумены - тип маленькой церкви, существовавшей по крайней мере до XV в. Во вторую группу входит три здания. Это такие же небольшие зальные капеллы, но с апсидой, не выраженной снаружи и вписанной в восточную стену.

Если церкви первой группы нам уже хорошо известны, на зданиях второй группы надо кратко остановиться. Разработка апсидальной части, вписанность апсиды в массив восточной стены ставят эту группу зданий в связь с культовой архитектурой Закавказья, в частности, с грузинской, что и было справедливо подмечено M. H. Ложкиным (165, с. 272-274; 255, с. 30-35). Данная версия подтверждается обломками каменной резной алтарной преграды из церкви 1, в орнаментации которой преобладает мотив плетенки в разных вариациях и с употреблением остроконечных пальметт (165, с. 273, рис. 3). Автор указывает ближайшую аналогию в церкви с. Полтавского в Абхазии и ряд параллелей в Грузии XII-XIII вв. Не возражая против названных аналогий, заметим, что выводы M. H. Ложкина имеют предварительный характер. Безусловно, уникальная для Северного Кавказа резная алтарная преграда требует реконструкции, восстановления первоначального вида и специального изучения (собранные в ходе раскопок 360 фрагментов преграды делают такую попытку обнадеживающей).

Анализ церквей второй группы позволил M. H. Ложкину сделать вывод о «распространении культурного влияния средневековой Грузии XI-XII столетий не только на Центральное Предкавказье, где обнаружены памятники грузинской архитектуры (?? - Β. К.), но и на северозападные склоны Кавказа в пределах современного Краснодарского края» (256, с. 3). Но надо ли говорить, что хутор Ильич - это еще не весь Краснодарский край ! Вслед за M. H. Ложкиным с подобными дефинициями в грузинском журнале «Известия» АН ГССР выступил В. Б. Виноградов. Выше мы уже касались этой статьи.

Я разделяю наблюдения М. Н. Ложкина о влиянии закавказско-грузинской церковной архитектуры на церкви второй группы Ильичевского городища, но не в столь прямолинейном виде. О прямом влиянии Картли на верховья Урупа говорить трудно. Влияние грузинского зодчества может рассматриваться как влияние, шедшее через Абхазию, с 20-х годов XI в. включенную в состав единого грузинского царства и попавшую под сильное воздействие грузинской культуры (166, с. 97). Абхазская аналогия алтарной преграде из церкви 1 подтверждает «абхазский след» (257, с. 26, рис. 15). Появление церквей грузинского стиля на Ильичевском городище скорее всего следует рассматривать как один из фактов алано-абхазских связей XI-XII вв. Если абхазские мастера «обези» в конце XI в. участвовали в отделке Успенского собора в далеком Киеве, то в соседней Алании они могли работать по приглашению местных властителей -«уарп-алдаров».

Означенное скопление христианских церквей, христианские погребения около некоторых из них, находки металлических (в том числе клепаных железных) крестов и сломанного каменного креста с явно греческой надписью (170, с. 59, рис. 19, 1-2) позволяют выделить Ильичевское городище как один из христианских центров Алании. Допустимо осторожное предположение, что здесь находилась наиболее западная епископия Аланской епархии, которую можно условно назвать Урупской епископией (вряд ли мы когда-нибудь узнаем ее подлинное название). Соответственно, на городище постоянно пребывал епископ, рукоположенный в кафедральном соборе Нижнего Архыза. Территориальные пределы епископии неуловимы, но можно думать, что все окружающие приходы в радиусе, быть может, 30-40 км подчинялись Урупскому епископу. Среди ближайших назовем Урупское городище с церковью (258, с. 139). Первомайское городище на Большой Лабе с двумя храмами (244, с. 174, рис. 2,1-2), городище Куньша около станицы Ахметовской (244, с. 175, рис. 3, 5) и др.

Возможно, что в пределы Урупской епископии входила долина Большой Лабы, где в урочище Загедан известны пока неизученные руины двух одноапсидных приходских церквей сухой кладки (114, с. 53), а также район станицы Преградной, лежащей по Урупу выше Ильичевского городища в западной части благодатной северо-юрской депрессии между Большой Лабой и Кубанью. Церквей здесь пока не выявлено, но наблюдается скопление каменных изваяний воинов, в том числе и христианских - с крестами на плечах и шлемах (259, с. 230). Видимо, это воины-герои, но происхождение их до сих пор остается спорным. Три каменных креста без определенной даты в последнее время выявлены в районе Армавира (авторы публикации допускают возможность их отнесения к раннехристианскому времени до X в. (260, с. 19). Исходя из концентрации христианских древностей на Ильичевском городище С. Н. Малахов и Е. И. Нарожный высказывают осторожное предположение о возможной связи среднекубанских каменных крестов с этим христианским центром (260, с. 20).

Кубанская епископия

Ее центральном храмом мне представляется известный Шоанинский храм на вершине горы Шоана, господствующей над долиной Кубани, на левом ее берегу рядом с современным осетинским селом Коста Хетагурово. Упомянутая гора занимает выгодное положение при выходе Кубани из ущелья на предгорную равнину близ пересечения двух важных путей, один из которых шел от Большой Лабы по упоминавшейся северо-юрской депрессии (в широтном направлении) к Кубани и р. Мара, поднимался на перевал Кумбаши и далее на Подкумок. Второй путь, теперь известный как Военно-Сухумская дорога, по Кубани и Теберде направлялся на Клухорский перевал и далее к побережью и Сухуми. Таким образом, близ Шоаны скрещивались два важнейших ответвления Великого Шелкового пути - Даринский и Мисимианский (114, с. 26). Естественно, что это место было оживленным и густо населенным, надежно защищавшимся могучим Хумаринским городищем - крепостью на правом берегу Кубани (261, с. 115-124). Касаясь данной ситуации, мне уже приходилось отмечать, что «это место выхода Кубани на предгорную равнину было в древности обжито очень густо, а солидный христианский приход обусловил необходимость сооружения крупного христианского храма. Я думаю, что район вокруг скалы Шоана с храмом по обоим берегам Кубани представлял почти сплошную застройку из нескольких крупных поселений, имевших тенденцию разрастаться в город» (114, с. 25). Вот свидетельство Нарышкина, побывавшего здесь в 1867 г.: «При впадении реки Каракент в Кубань, близ того места, где дорога поворачивает к каменноугольным копям, я осмотрел местность, которая особенно поразила меня тем, что от впадения реки Кубыши в Кубань до самого подножия близлежащих гор вся плоскость покрыта следами многочисленных зданий всякого вида, между которыми ясно виднеются линии улиц и обросшие зеленью фундаменты капитальных стен довольно больших зданий. Вероятно, на этом месте было значительное поселение или город.

Тут же находятся разбросанные в разных местах каменные кресты, из которых весьма немногие еще утверждены в своих каменных гнездах, вся эта местность носит название Каракент» (тюрк. «Черный город»; 223, с. 351-352). О необычайном скоплении в данной местности, у бывшего укрепления Хумаринского, каменных крестов и плит пишут А. Фиркович и другие авторы XIX в. (262, с. 384-386), некоторые из них сохранились до сих пор (263, с. 45-Хумара). Оригинальным памятником христианства, фактически неизвестным даже специалистам, являются петроглифы в виде множества крестов, выбитых на валунах по правому берегу Кубани от Хумары вверх. Открыты в 1940 г. К. М. Петролевичем и названы им «поле культа» у слияния рек Мары и Кубани, размером 20x30 м. Наряду с крестами на камнях выбиты антропоморфные фигурки и чашечные углубления. На камне 5 выделяется маленький «солнечный диск», на камне 6 - «большой солнечный диск» из семи концентрических кругов, диаметр 40 см. Есть и фигуры иных начертаний: трезубцы, четырехугольники, различные комбинации знаков. Всего петроглифы насчитаны на 26 камнях (264, с. 19-54). Во время немецкой оккупации 1942 г. эти петроглифы были сфотографированы неким доктором Меттер, а в 1963 г. опубликованы археологом А. Хейслером, признавшим их средневековыми (265, с. 896, табл. XVI, XVII, XVIII). Как это ни странно, но интереснейший археологический объект не попал в сводку Е. П. Алексеевой (266) и не нашел отражения в работах археологов Карачаево-Черкесии.

Однако вернемся к исчезнувшему древнему городу Каракент, население которого (как и всей округи) было явно христианским и, очевидно, составляло основу местного прихода. Руины в 1959 г. осматривала Е. П. Алексеева, собравшая керамику Х-ХII вв. В. 1979 г. городище обследовано X. X. Биджиевым. Площадь городища 7 га, по периметру укреплено каменной стеной с башнями. Открыт ряд могильников IV-XIII вв. и остатки христианского храма (261, с. 106). Можно полагать, что к тому же приходу, условно нами названному Кубанской епископией, относились все городища и поселения от городища Инджур-Гата до верховьев Теберды и притоков Кубани. Как уже было сказано, центром этого мощного прихода был храм Шоана, вознесенный на верх почти неприступной скалы.

Храм Шоана

В литературе известен давно и неоднократно описывался. Одно из первых упоминаний принадлежит Ю. Клапроту, сообщившему, что местные черкесы церковь и гору называют «клисси» (от греческого «экклесиа» - церковь) и связывают это здание с «френками», т.е. европейцами (238, с. 194). Сам Клапрот на Шоане не был, но собранные им фольклорные сведения важны для исторических реконструкций. Архитектурные обмеры Шоанинского храма впервые сделал в 1829 г. архитектор Кавминвод И. Бер-надацци (подлинники хранятся в чертежехранилище быв. ГАИМК, инв. № 2384-2385). И. Бернадацци поразило «самое ее построение по всем правилам искусства и прочность» церкви (267, с. 186-191). Из дальнейших упоминаний и описаний укажем план и прекрасный рисунок северного фасада храма, опубликованные Нарышкиным (223, табл. II). В интерьере храма Нарышкин видел «следы штукатурки, окраски, а также и крестов, но ни ликов, ни других изображений не оказалось» (223, с. 353). Однако по сведениям А. Фирковича, в Шоанинском храме «на правой стороне алтаря изображен крест, окрашенный в средине желтою, а по краям черною краскою; в средине его виден терновый венец; по сторонам же креста полустертая греческая надпись: ок... евон... ∆ηлос леонос (вероятно, имя раба Божия Леона, соорудившего крест), в нижней части креста: ΑΝΔΡΕΑС OCTHC (Андрей... ?)» (79, с. 19). Наличие фресок не вызывает сомнений.

Попытки провести раскопки внутри храма оказались неудачны: пол перекопан. В 1895 г. В. М. Сысоев при реставрационных работах (скорее всего, когда Шоанинский храм приспосабливался к нуждам открываемого здесь мужского монастыря. - В. К.) под северной его частью нашел каменный склеп с размерами: 2,58x2,13x1,60 м (высота). В западной стене имелся входной проем.

Уже дореволюционные исследователи наметили дату храма Шоана -X-XI вв. (36, с. 16; 268, с. 135) и поставили вопрос о византийских истоках его архитектуры (269, с. 243, прим.). В плане Шоана представляет трехапсидное и трехнефное здание с четырьмя квадратными в сечении столбами, несущими подпружные арки и главу. Центральная апсида шире боковых, алтарные простенки прорезаны низкими входами в жертвенник и диаконник. С севера и юга храм имеет закрытые притворы с входными проемами, с запада притвора нет, т. к. западный фасад выходит к отвесному обрыву материковой скалы. Наиболее обширная площадка и наиболее удобный подход к храму с севера. Длина здания 12,90 м, ширина по западному фасаду - 8,90 м, высота приравнена к длине. В боковых апсидах сохранились следы одноступенчатой солеи, повышавшей алтарную часть. К. Н. Афанасьев установил модульный размер здания, соотносящийся с модулем северного храма Зеленчука, как сторона и диагональ квадрата. По К. Н. Афанасьеву, это «устанавливает прямую связь между этими храмами.

Нет сомнений, что они - храмы-родственники, причем родственники близкие и сооружены если не одним зодчим, то зодчим одной архитектурной школы» (204, с. 109). Действительно, ближайшее родство северного Зеленчукского и Шоанинского храмов не вызывает сомнений, хотя есть и разница в деталях: закрытые притворы Шоаны, восьмигранный снаружи барабан, украшенный в верхней части аркатурным фризом, оформление арочных завершений окон не из кирпича, а монолитными плитами -архивольтами. Но эти детали малосущественны на фоне общего сходства, подчеркиваемого таким важным элементом сходства, как квадратные в сечении пилоны (на территории Абхазии в синхронных памятниках они крестовидные).

Видимо, у нас есть достаточно оснований строительство Шоанинского храма синхронизировать со временем строительства северного храма Большого Зеленчука и отнести Шоану широко к первой половине X в. (166, с. 72). Не будем вдаваться в старую полемику о грузинском политическом и религиозном влиянии на верховья Кубани и грузинском происхождении храмов, в том числе Шоаны (270, с. 54; 271, с. 53). Эта версия убедительно отвергнута, и мы к ней не возвращаемся.

О функциональном назначении Шоанинского храма как собора для большого Кубанского прихода и резиденции местного епископа или архиепископа мы уже говорили. Заметим, кстати, что с северо-западной стороны на плоской вершине горы заметны руины каменных построек и встречается керамика аланского времени. Не есть ли это остатки жилых построек кубанского епископа и его клира?

Кажется несомненным, что строительство репрезентативного, видного на многие километры белоснежного храма свидетельствует о важности Кубанской епископии - многолюдной и богатой. В то же время есть вопросы. Мы знаем, что на городище Каракент были небольшие приходские церкви. Почему главный собор было нельзя поставить на территории города, как это было в Нижнем Архызе, и что было бы гораздо удобнее для верующих? Если приход был велик и многолюден, то для проведения крупных служб возведение сравнительно небольшого храма на узкой и неудобной вершине горы кажется нецелесообразным: единственный подход с севера не способен вместить массу людей, тем более, обычные нартекс и западный притвор отсутствуют. Сказанное приводит к предположению, что храм Шоана мог быть построен не только как резиденция Кубанского епископа, но и как храм существовавшего здесь небольшого монастыря-киновии. В этой связи обратим внимание на интересную деталь, не зафиксированную современными архитектурными обмерами и публикациями (см. напр.: 166, рис. 12, 1), но четко отмеченную на чертеже И. Бернадацци и плане Нарышкина (223, табл. II) - нишу-алтарь в восточной стене южного притвора, предназначенную в качестве дополнительной апсиды и совершения треб теми, кто не помещался в кафоликоне храма. Точно такие дополнительные алтарики-экседры устроены в восточных стенах притворов северного храма Зеленчука. В византийской архитектуре такую же экседру в восточной стене южного придела встречаем в церкви на акрополе Афин (272, рис. 146).

Есть и иные интересные детали. Здание храма, в силу скального и неровного рельефа, стоит на специально возведенной субструкции с западной стороны - иначе храм не вписывался в размеры площадки. Субструк-ция на уровне западного входа имеет слегка выступающий цоколь, идущий по всему фасаду до выходов скалы. Кладка этой субструкции-платформы хорошо отличается от кладки стен храма своей грубостью и нерегулярностью, хотя в углах она дана «тычком и ложком». Я уже высказывал предположение, что в западной субструкции могут быть обнаружены погребения (166, с. 72), которые могли бы дать ценные данные для дальнейших суждений. Наконец, с храмом Шоана связаны интереснейшие сведения о хранившихся в нем до XVIII в. древних книгах, до сих пор не замеченные ни кавказоведами, ни византинистами, но, безусловно, требующие тщательной проверки. Источником сведений является путешествовавший по Кавказу немецкий врач Якоб Рейнеггс. Он свидетельствует о древнем храме «Шома» и двух древних церковных книгах из него. Одна книга представляла церковный служебник на греко-славянском языке, вторая - греческая, по словам Я. Рейнеггса, содержала богословские прения о двояком естестве Иисуса Христа. Книг в храме было больше, но Рейнеггс смог получить только эти две (273, с. 279).

У нас нет оснований относиться к приведенному рассказу Я. Рейнеггса с недоверием. Его сведения подтвердил С. Броневский, указавший даже местонахождение книг из Шоаны: «При ручье Шона стоит древняя греческая церковь, почитаемая горцами за святилище, со многими хранящимися в ней книгами. Рейнеггс имел случай достать две таковые книги, которые находятся ныне в Геттингенском Музеуме» (274, с. 335). Путаные сведения о книгах Я. Рейнеггса дошли до П. Хицунова, писавшего: «Странно, что некоторая часть богослужебных книг на греческом языке, найденная в одной древней церкви на Кавказе, поступила каким-то случаем в Гейдельбергский университет, как замечательная редкость. Верно, кто-либо из германских путешественников, бывший на Кавказе в то время, вывез эти книги и передал университету» (275, с. 160).

Геттингенский музей или Гейдельбергский университет? Где осели греко-византийские книги из аланского храма на Шоане, уцелели ли они после второй мировой войны, и если ученые России о них не знали, неужели ученые Германии могли не обратить внимания на редкие манускрипты, и они до сих пор не введены в оборот? На все эти жгучие вопросы ни автор этих строк, ни ведущий поиск одновременно со мной С. Н. Малахов ответа пока не нашли (правда, С. Н. Малахов почему-то считает, что Я. Рейнеггс книги получил из Сентинского храма; 276, с. 37). Он справедливо замечает, что книги для нужд церкви не только доставлялись из Константинополя, Трапезундской империи, Крыма и Грузии, но и, вероятно, переписывались и поновлялись на месте (276, с. 33). Однако в этих предположениях необходимости нет - А. П. Каждан прямо говорит о рукописях X-XIII вв., переписанных в разных частях Византийской империи, в том числе и Алании (277, с. 38). К сожалению, А. П. Каждан не остановился на этом подробнее, но не исключено, что он имел в виду именно книги из Шоаны. В таком случае также не исключено, что переписка книг могла вестись в Шоанинском храме и около него мог существовать скрипторий. Характерно, что в Зеленчукских храмах книг не обнаружено (по крайней мере пока), хотя они там были несомненно.

Сентинский храм

Полагаю, что к Кубанской епископии относился и Сентинский храм на левом берегу Теберды, примерно в 15 км к югу от Шоаны. Храм стоит на отроге горного лесистого хребта и хорошо вписан в окружающий ландшафт, с его площадки открывается прекрасный вид на долину Теберды.
Сентинский храм, как и храм Шоана, неоднократно упоминался и описывался в старой литературе, а первый его архитектурный обмер выполнил в 1829 г. архитектор И. Бернадацци. И в плане, и на рисунках фасадов это чистый равносторонний крест, композиция «croix libre», осложненная тремя притворами с запада, севера и юга. Вытянутая подковообразная апсида (глубина от заплечий 1,70 м) прорезана тремя узкими (40 см) окнами. На плане Бернадацци показан цоколь апсиды. Помещение в интерьере очень небольшое, длина здания без апсиды 8 м и равна его ширине. Объемы, по рисункам И. Бернадацци, четко отражают крестообразную архитектонику церкви, увенчанную главой с низким шатровым куполом. Полукружия окон сверху обрамлены выступающими архивольтами, как и вход с севера. Пожалуй, это единственная попытка декорирования храма, в этом отношении он предельно лаконичен и прост.

После Бернадацци Сентинский храм изучался и публиковался во второй половине XIX в. Нарышкиным, В. М. Сысоевым и И. А. Владимировым. Наиболее значительна и информативна публикация И. А. Владимирова, сделавшего не только подробное описание храма и его план и разрезы (но почему-то на нем не показан цоколь храма), но и - что очень важно - хорошие рисунки фресок, которые не сохранились. Подобно тому, как художник и археолог Д. М. Струков в ущелье Большого Зеленчука, так художник и археолог И. А. Владимиров в 1899 г. оказал большую услугу науке своими графическими работами в Сентах. По мнению И. А. Владимирова, Сентинский храм есть «образец храма чистого византийского стиля», а боковые притворы явно пристроены позже. Храм сложен из тесаного красноватого песчаника на извести, кирпич в строительстве не употреблялся, угловая кладка тычком и ложком. В апсиде имелась полукруглая скамья-синтрон, в интерьере стены совершенно не расчленены и плоские, рассчитанные на живопись. Фрески были выполнены тремя красками: белой, красной и темно-коричневой.

Центральной фигурой росписей является Богоматерь Оранта в конхе апсиды. На южной и северной стенах алтаря помещены две группы святителей, по четыре в каждой. Около них были заметны греческие буквы; Нарышкин говорит о св. Николае и св. Петре (223, с. 356). Остальная живопись, разделенная на два яруса, изображает сцены суда над Христом, его воскресения, въезда в Иерусалим, воскресение св. Лазаря и Преображение - части праздничного цикла, фрагменты которого утрачены. В нижнем ярусе были помещены фигуры отцов церкви и апостолов, в простенках между окон апсиды изображения богато украшенных крестов. По наблюдениям И. А. Владимирова, характер рисунка и письма фресок в алтаре заметно отличался от остальной росписи храма. В алтарной части фрески оказались в два слоя. Следовательно, они не одновременны и делались разными живописцами. Отсылаем к рисункам И. А. Владимирова (278, с. 1-14).

В советское время Сентинский храм с производством раскопок наиболее полно изучен в 1976-1977 гг. В. И. Марковиным, осуществившим подробную и хорошо иллюстрированную публикацию (279, с. 180-202). Не останавливаясь подробно на этом новейшем и серьезном исследовании, отмечу, что, по В. И. Марковину, крестообразные церкви воздвигались в первую очередь в местах «диких», где проповедь христианства делала первые шаги (279, с. 183). Автор исследования время строительства Сентинского храма и проблему генезиса его формы «croix libre», кроме нескольких беглых упоминаний аналогий в Херсонесе, Шиогвиме, Самцевриси, Талине (VI-VII вв.) не анализировал и четких выводов не сформулировал. Не поставлен и интересный вопрос о хронологическом соотношении между храмом и «костницей» (мавзолеем). Судя по всему, В. И. Марковин такие цели и не преследовал.

Историко-архитектурная проблема церквей типа «чистый крест» выше уже была затронута нами при рассмотрении среднего храма Зеленчука. Сказано, что композиция «чистый крест», распространенная в VI-VII вв., продолжала применяться до позднего средневековья как в западной ойкумене византийского мира, так и на Кавказе. Среди последних в Западной Грузии любезно указанный мне Д. К. Чачхалиа крестообразный храм в Зугдиди (280, с. 7, рис. 2), на Северном Кавказе это церкви в виде «чистого креста» в Верхнем Архызе, в ущелье Большого Зеленчука и Кяфара (166, с. 84-89, рис. 17). Существенно, что в Абхазии храмов типа «чистого креста» нет, и абхазские зодчие в возведении храма Сенты, видимо, не участвовали. В монографии 1977 г. я отвел возможность грузинского влияния: в основу верхнекубанских крестообразных храмов положена иная идейно-художественная концепция (166, с. 89).

В то же время ничто не противоречит восточновизантийским связям крестообразных церквей Алании (сейчас их известно пять). Согласно Н. И. Брунову, план «чистый крест» соответствует принципам восточной школы византийской архитектуры (225, с. 487), а октогон из Бимбиркилиссе в Малой Азии несет в себе пропорции и архитектурные формы Сентинского храма (281, с 251, рис. 242). В то же время не будем забывать храм № 27 в Херсонесе и загородный его храм «не ранее X в.» (220, с. 316). По последней публикации В. Л. Мыца, ближайшей крымской аналогией Сентинского храма представляется крестообразный храм Мангупа первого строительного периода IX-X вв. (282, с. 235, рис. 3, с. 236, рис. 9). Если дата строительства храма на Мангупе - конец IX в. - верна, мы можем иметь прототип Сентинского храма на Мангупе, и это вновь укажет нам на активную роль Крыма в распространении христианства на Северном Кавказе.

Ставя Сентинский храм в прямую историко-хронологическую связь с остальными купольными храмами Западной Алании, я склонен по-прежнему датировать Сентинский храм широко X в., не имея оснований для более узкой даты. Ее мог бы дать искусствоведческий анализ фресковых росписей Сентов, но такой анализ на профессиональном уровне (хотя бы по рисункам И. А. Владимирова) никем пока не сделан.

Посвящение Сентинского храма во имя Богоматери, изображенной в конце алтаря, удачно предложено В. Б. Бесоловым. Я принимаю это наблюдение. Но В. Б. Бесолов почему-то без аргументации считает Сентинский храм монастырским и «главным зданием архитектурного ансамбля средневековой Алании» (283, с. 2, 19). Никаких признаков монастыря на Сентинской горе и близ храма нет, ничего подобного не выявили и раскопки В. И. Марковина. На совести Бесолова остается и утверждение о «главном здании», которое он сам и не без оснований квалифицирует как «скромную молельню» (283, с. 9). Каким же могло быть действительное предназначение Сентинского храма?

Возможно, я заблуждаюсь, но интерпретацию Сентинского храма я ставлю в логическую взаимосвязь с расположенным рядом мавзолеем («костницей», по В. И. Марковину). Сразу же подчеркну уникальность этого погребального сооружения - на Северном Кавказе, в Закавказье и в Крыму подобные мавзолеи неизвестны. Сентинский мавзолей не есть произведение местных аланских мастеров-строителей, не знакомых с подобной архитектурой и техникой кладки. Впервые на мавзолей обратил внимание И. Бернадацци, отметивший «хорошую архитектуру сооружения» (267, с. 189). Нарышкин зафиксировал около храма две гробницы (в 1899 г. это подтвердил И. А. Владимиров) с «окошками, обращенными на восток» (вторая гробница представляла обычную надземную гробницу верхнекубанского типа). По свидетельству Нарышкина, камера мавзолея была перекопана, остатки деревянных гробов и человеческих костей валялись на полу. «Тут же на самом краю площадки заметны следы жилища, состоявшего из нескольких комнат, валяющиеся кругом камни носят следы высеченных на них орнаментов» (223, с. 356). Несколько черепов, бубенчики и кусок «полуистлевшей парчи» видел в мавзолее Г. Ф. Чурсин (284, с. 245).

Наиболее обстоятельное описание мавзолея в рукописном отчете дал И. А. Владимиров, приложивший к тексту чертежи (285, л. 17-18, 31). «Мавзолей напоминает домик с двухскатной крышей. Стены постройки украшены аркатурой с полуциркульными арочками, на два вершка выступающими против плоскости стен. Арочки упираются на небольшие пилястры, и таким образом, стена состоит как бы из неглубоких ниш. Внутри стены гладкие и пространство перекрыто полуциркульным коробовым сводом. Восточная и западная стены выведены двухскатными фронтонами. Мавзолей сложен на извести, очень тщательно, из правильно отесанных камней и, по-видимому, был оштукатурен снаружи и внутри... Свод собран из тесанных камней красноватого песчаника..., выведен совершенно правильно и чрезвычайно прочно... В средней арке восточной стены оставлено четырехугольное отверстие, очень хорошо обделанное, с пазами для ставни или дверцы. Внутри мавзолея найдены следы каменного пола, составленного из плит красного песчаника. Под плитами пола обнаружен небольшой слой земли, а дальше обнаружена сплошная плоскость скалы».

К этой подробной характеристике добавим, что мавзолей имеет трехступенчатый цоколь и размеры 4,3x4 м при высоте 3,35 м (279, с. 199). Отметим также, что коробовый свод состоит в интерьере из трех плотно подогнанных, но не перевязанных между собой частей - звеньев. Аналогий такому устройству свода мы указать не можем.

Автор этих строк, кажется, единственный, кто попытался подвергнуть историко-архитектурному анализу Сентинский мавзолей. Не повторяясь, скажем главное: сочетание двух строительных традиций. Местная традиция - полуподземные и надземные гробницы и склепы верхнего Прикубанья, построенные по тем же, в общем, принципам, с квадратными входными отверстиями на фасадной стене. Привнесенная традиция характеризуется как упомянутым трехчастным коробовым сводом, так и декоративной аркатурой на всех фасадах. Арки и несущие их широкие плоские выступающие лопатки расчленяют плоскости стен и создают игру светотени, что местному строительному делу не присуще. Мной был приведен ряд архитектурных параллелей, наделенных такой же декоративной аркатурой - начиная с крестообразного в плане мавзолея Галлы Плакидии в Равенне (V в.) до Бачковской костницы в Болгарии (XI в.). Последняя признана наиболее близкой датированной аналогией (в том числе и функционально), хотя ставить эти два столь удаленных памятника в прямую связь нельзя. Время строительства Сентинского мавзолея я синхронизировал с датой Сентинского храма - X в. (166, с. 81-83).

Не снимая вышеприведенных аналогий и не настаивая на окончательности наших суждений, вновь подчеркнем, что Г. Милле показал восточное происхождение декоративных аркад, применяемых в месопотамских, малоазийских и армянских зданиях в отличие от конструктивной разделки фасадов константинопольской школы (272, с. 152-158). Но именно в столичной константинопольской школе я вижу ближайшие образцы и вероятные истоки декоративной аркатуры Сентинского мавзолея: их дает точно такая аркатура на расширенных лопатках нижнего помещения - усыпальницы храма Будрум-Джами в Константинополе, построенном императором Романом Лакапином около 930 г. (177, с. 93, рис. 49, 2; 286, с. 126). Выше мы уже говорили о Будрум-Джами в связи с анализом северного Зеленчук-ского храма, на что было обращено внимание А. И. Комечем. Если наши наблюдения об аркатуре Сентинского мавзолея справедливы (а это наиболее яркая его деталь), мы получаем еще одно подтверждение воздействия столичной архитектурной школы на зодчество Западной Алании. Высказываю осторожное предположение о том, что Сентинский мавзолей был построен в первой половине - середине X в. архитектором из Константинополя или его округи.

Ясно, что мавзолей был построен для успокоения представителей местной социальной элиты - светской или духовной. Найденные в нем обрывки парчи, ткани сложно-узорчатой на шелковой основе и содержащей нити из золота и серебра, подтверждают сказанное: золото-узорная парча производилась византийскими ткачами (287, с. 23) и была очень дорогой. Возможно, парчовой была одежда священника - стихарь или саккос, но это не более, как интуитивные догадки. Реален другой факт, который не привлек внимания современных исследователей Сентинского комплекса: юго-восточный угол мавзолея стоит поверх хорошо, но частично прослеживаемой апсиды более ранней капеллы - часовни (166, с. 83). Следовательно, часовню снесли, а на уже освященном месте поставили мавзолей. Что касается хронологического соотношения мавзолея и Сентинского храма, какое из этих сооружений построено первым и какова их иерархия, сейчас решить не представляется возможным. Можно изложить в виде версии общее положение относительно мартириев, предложенное А. Грабаром, применительно к Бачковской костнице Болгарии - появление данной костницы А. Грабар объяснял стремлением сохранить реликвию (288, с. 111). Сентинская костница вполне могла быть подобным мартирием для хранения реликвий (напр., мощей, объявленных святыми) и предшествовать строительству храма. Однако В. И. Марковин близ храма выявил развалы стен нерегулярной кладки, забутованные при возведении храма, и предположил, что это остатки языческого капища, центр которого приходился на скалу, ставшую фундаментом для храма (279, с. 184). Как видим, выявляются по крайней мере два строительных периода, храм и мавзолей стоят на более ранних разрушенных сооружениях, но до полной ясности здесь еще далеко.

Каким могло быть функциональное назначение Сентинского храма, если Шоанинский храм был собором Кубанской епископии? Нет сомнения в том, что у подошвы Сентинской горы на левом берегу Теберды в аланскую эпоху располагалось поселение с каменными постройками. Об этом свидетельствует в своем отчете И. А. Владимиров: «По всей долине, на которой стоит монастырь (Спасо-Преображенский женский монастырь XIX в.; 289), видны неправильные груды тесаного камня и целые полосы фундаментов каких-то построек» (285, л. 24). Очевидно, что Сентинский храм обслуживал это поселение. В то же время он мог быть меморием в память о реликвиях и выдающихся людях, похороненных в мавзолее, а также цимитериальным храмом для лиц, погребенных под полом храма.

Могилы с богатым инвентарем здесь известны. В южном притворе при ремонте была обнаружена могила, содержавшая остатки архиерейского облачения, включая митру и золотую византийскую монету эпохи императоров Василия II и Константина (279, с. 184-185; 290, с. 83). В гробницах около храма А. Н. Дьячковым-Тарасовым были обнаружены также свинцовый византийский крест и медный набалдашник посоха в виде пятиконечной звезды и золоченые «дутые» бубенчики-пуговицы от одежды (290, с. 83). Все это, скорее всего, также аксессуары погребенных священников. Наконец, богатое погребение в южном рукаве храма и под его полом открыто В. И. Марковиным. Яма могилы была выдолблена в материковой скале и явно в уже существующем здании. В могиле, содержавшей захоронение двух человек, обнаружено несколько уникальных вещей, в том числе хрустальная шахматная фигура, золотой колт (височное украшение головного убора. -В. К.) с фигуркой птицы, фрагменты шелковой красной ткани с золотой вышивкой из «полос чистого золота» (279, с. 186-195, рис. 8-16). Установлено византийское происхождение ткани XI в., подчеркнуто, что красный цвет для византийцев относился к числу высших цветов (291, с. 72, рис. 1-2). Золотой колт также византийской работы XI в. (292, с. 270-273). Судя по этим археологическим реалиям, статус погребенных в южном рукаве храма был очень высоким. Назначение его как цимитерия, в свете приведенных фактов, кажется очень вероятным.

В связи с этими функциями Сентинского храма находится его ближайшее окружение - обширный христианский могильник из каменных гробниц и склепов, не только окружавших храм, но и занявших склоны Сентинской горы. О них писали многие авторы: И. А. Владимиров, В. М. Сысоев, Д. М. Павлов; 293, с. 255-256), и мы не будем останавливаться на них, как и на многочисленных каменных крестах, венчавших могилы. Видимо, не случайно Сентинский храм был посвящен Богоматери - в византийском апокрифе «Хождение Богородицы по мукам» она испрашивает даже для окончательно осужденных грешников в аду облегчение от участи. Мария Богоматерь - заступница, именно такой ее образ традиционен (в русской литературе М. Ю. Лермонтов назвал ее «теплой заступницей мира холодного»; 294, с. 115). При малых размерах и скромных формах Сентинский храм можно, нам кажется, воспринимать как кладбищенскую мемориальную церковь.

Вернемся к вопросу о Кубанской епископии. К ее территории надо отнести все небольшие приходские или индивидуальные церкви и часовни, археологически известные в бассейне верхней Кубани на многих аланских поселениях и городищах с XIX в. (см. напр.: 293; 295, с. 105-117 и др.). Как пример, назову одноапсидные церкви на городищах Адиюх (296, с. 131-132, 141), Амгата (297, с. 104-106), Гиляч (298, с. 293-294, рис. 20-22) и т.д. С деятельностью Кубанской епископии связываются все христианские древности X-XIII вв. этого района - каменные кресты, плиты с крестами и надписями, нередко устанавливавшиеся в специальные каменные основания, христианские кладбища и отдельные предметы христианского культа, такие, как простейшие железные клепаные кресты разных типов (для ареала Урупской епископии они классифицированы M. H. Ложкиным и С. Н. Малаховым; 299, с. 202-208) и явно изготовлявшиеся в местных мастерских, в том числе в Нижнем Архызе, где выявлен целый «склад» железных крестов (203, с. 103; рис. 80, 81). Особого внимания археологов заслуживает район поселка шахты № 6 на правом берегу Кубани, где сосредоточены христианские петроглифы («поле культа», по Петролевичу), а местным учителем С. Д. Мастепановым собрана целая коллекция металлических нательных крестов, датируемых в пределах X-XIII вв., и половинка бронзового энколпиона. Поскольку кресты-тельники были преимущественно собраны при раскопке огородов в разных местах поселка, можно допускать наличие здесь христианского кладбища и еще одной небольшой разрушенной церкви. Кстати, еще в 1976 г. С. Д. Мастепанов сообщал мне в частном письме об обнаруженной им на горе около г. Карачаевска древней церкви с одной, сильно вытянутой на схеме С. Д. Мастепанова глубокой апсидой и квадратным (3,85x3,85 м) наосом. Памятник остался неизученным, но он удален от шахты № 6.

Такой нам представляется Кубанская епископия. Видимо, мы не ошибемся, оценивая Аланскую митрополию с центром в Нижнем Архызе и Кубанскую епископию как наиболее сильные и ведущие подразделения Аланской епархии до XII в., когда в Западной Алании начались глубокие этнодемографические и политические изменения. Ведущее значение названных подразделений аланской церковной организации обуславливалось не только тем, что это были первые по времени престижные очаги православия в Алании, но и их очень выгодным местоположением на наиболее оживленных путях с севера Кавказа на юг к черноморским портам в эпоху функционирования «Великого шелкового пути». Разумеется, мы не в силах очертить границы, отделявшие территорию Аланской митрополии от территории Урупской или Кубанской епископии. Источников для этого нет, и любая попытка была бы игрой воображения. Но важно сделать хотя бы первый шаг, ибо кто-то должен этот шаг взять на себя, после чего последуют поправки и уточнения.

Проблема Рим-горы и Пятигорья

Восточнее Кубанской епископии, за перевалом Кумбаши в истоках Кумы и Подкумка, лежит зона вакуума, почти не дающая христианских древностей, в первую очередь церквей. Ситуация кажется парадоксальной. Окрестности г. Кисловодска принадлежат к числу наиболее археологически изученных районов Северного Кавказа, здесь наибольшая концентрация аланских катакомбных могильников V-XII вв., следовательно, и городищ, но остатков храмов нет. По существу единственное подозрение на церковь относится к городищу Уллу-Дорбунла на правом высоком берегу Подкумка. Предполагаемые руины церкви выявлены автором этих строк вместе с А. П. Руничем и H. H. Михайловым в 1967 г. и располагаются в восточной части мысового выступа, занятого городищем, над склоном в балку Кондукол. В северо-восточной оконечности руин здания визуально прослеживались следы округлой кладки, напоминающей апсиду, но без раскопок утверждать это нельзя. О предполагаемой здесь церкви пишут в своей статье А.П.Рунич, С.Н.Савенко и Я.Б.Березин (300, с. 58). Свидетельство о другом древнем храме, но в верховьях р. Эшкакон, связано с деятельностью Эльбрусской экспедиции Академии наук 1829 г. Участники экспедиции на противоположном берегу р. Эшкакон видели «величественный храм», но переправиться через бурную реку не смогли (301, с. 144).

В 1849 г. экскурсию по верховьям Кубани и Эшкакону совершил тифлисский чиновник М. Токарев. В письме известному кавказоведу академику М. Броссе М. Токарев о храме не пишет, но свидетельствует, что он увидел «нечто необыкновенное»: будто крепость и будто необъятный и огромный мост, соединяющий одну вершину с другой» (302, с. 216). Сказанное относится к верховьям Эшкакона. Комментируя письмо Токарева, М. Броссе высказал весьма проницательные идеи: «Долины, идущие на северном склоне центрального хребта от Большого Зеленчука на западе, верховья Кубани от подошвы Эльбруса, тоже Баксана и Малки на востоке полосой более 150 верст и все ущелья мною названных рек являются частью древней Аланской епархии, столь мало известной в подробностях и которой, кажется, принадлежат церкви и христианские памятники, обнаруженные путешественниками» (302, с. 208). Время и факты подтверждают справедливость этих суждений М. Броссе. Что касается верховий Эшкакона, заметим, что этот район археологически почти не изучен и требует организации туда специальной экспедиции.

Наиболее крупным и географически центральным памятником рассматриваемого района следует считать известное в литературе городище Рим-гора у впадения Эшкакона в Подкумок. По своим масштабам (площадь возвышенной цитадели 16,3 га, площадь прилегающего открытого поселения 115-116 га; 241, с. 151) и положению на трассе Мисимианского пути ВШП это был развивающийся феодальный город Алании VII-XII вв. (241, с. 152). Присутствие здесь греков-ромеев свидетельствуется самим названием городища, в начальном элементе которого содержится прозрачное «рум»-византиец (по существу калька Рум-калы на Евфрате; 183, с. 203, прим. 69; отсюда древнее название города можно реконструировать как «Рум-кала», византийский город, крепость). Н. И. Репников по ряду признаков, в том числе наличию пещер на склонах, сравнивал Рим-гору со значительным средневековым городом Крыма Эски-Кермен (303, с. 150). Поистине панегирическую характеристику достоинствам Рим-горы дает в своем труде турецкий путешественник XVII в. Эвлия Челеби: «Едва ли не сам Всевышний сотворил в доказательство силы рук своих эту беспримерную гору, назвав ее крепостью. С этой образцовой крепостью не могут даже идти в сравнение неприступные крепости во владениях дома Османа. Эта крепость - могущество силы - не идет в сравнение ни с крепостями Мардин, Дихле, Имадийе, Эмрийе, Санджар, Береджик, Маку, ни с крепостью Мангуп в Крыму» (304, с. 90). Значительность города и окружающих его некрополей, преимущественно катакомбных Х-ХII вв., доказана современным археологическим исследованием (305, с. 198-210; 306, с. 162-182).

Однако никаких следов христианских храмов на городище до сих пор не выявлено, возможно, потому, что его нижняя часть застроена карачаевским аулом Джага и погибла для науки, а верхняя часть - цитадель широким раскопкам не подвергалась.

Вместе с тем нет никаких сомнений в том, что очаг христианства на городище был. Историк Терского казачьего войска В. А. Потто сообщает, что на Рим-горе «еще недавно находили в земле церковную утварь, выкованную из серебра, а также большие железные кресты, какими обыкновенно украшают главы русских церквей» (307, с. 19). Важные материалы, в том числе рисунки уже знакомого нам художника Д. М. Струкова, опубликовал Н. Е. Макаренко - это естественные и искусственно вырубленные пещеры Рим-горы с изображениями крестов и греческими монограммами IC ХС, СРТ, ТАТ и т.д. (308, с. 121-127, рис. 105-110). Но, вероятно, самым ранним памятником христианства на Рим-горе остается каменный крест с греческой надписью, по В. В. Латышеву, не позднее VII-VIII вв. (153, с. 44-45, табл. 1, 1). Как видим, греческое православное христианство, несмотря на отсутствие храмов, представлено на Рим-горе достаточно надежно, и мы можем утверждать, что часть населения города была христианской.

Однако суть проблемы состоит не только в том, что нет остатков древних храмов на Рим-горе и в Кисловодской котловине; в последней нет и каменных крестов или плит с крестами, столь популярных в верховьях Кубани. Единственный вышеупомянутый крест с Рим-горы и крест из станицы Кисловодской (309, с. 48) общей картины не меняют. На всей остальной территории Кавказских Минеральных Вод вплоть до города Минеральные Воды храмов и каменных крестов нет. Единственным исключением здесь являются две плиты с вписанными в круг крестами с поселения «Козьи скалы». О них говорилось выше. В то же время присутствие на Пятигорье христианских общин по крайней мере в X-XIII вв. не вызывает сомнений: об этом свидетельствуют мелкие христианские древности - такие, как бронзовый энколпион с фигурой св. Георгия на коне из Кисловодского музея, бронзовый змеевик древнерусского происхождения из района «Красивого кургана» XIII в., бронзовый наперсный крест XV в. из Пятигорска (310, с. 153-155, рис. 1), бронзовый энколпион сиро-палестинского круга X в. из поселения «Козьи скалы» (311, с. 308, рис. 12, 3), наконец, целая серия (7 экз.) прекрасных бронзовых нательных крестов, найденных И. Е. Волковым на городище на горе Развалка у Железноводска. Железноводские кресты еще не проработаны и не атрибутированы, но их количество указывает на христианство обитателей Развалковского городища. Поскольку городище каменное, мы вправе ожидать здесь открытия остатков церкви, но пока она не найдена.

Случайна ли обрисованная выше картина для Пятигорья? Если не случайна, то чем может быть объяснима? Как соотносилась эта территория с Аланской епархией и существовали ли на Рим-горе и в Пятигорье подчиненные аланскому митрополиту местные епископии? Скорее всего, да, но дать более уверенный ответ на этот вопрос мы не можем. Не исключено, что в формировании своеобразного христианского анклава в Пятигорье сыграла свою роль начавшаяся в VIII в. инвазия тюрко-болгарских (хазарских) племен, не бывших христианами и уже в VIII-IX вв. активно повлиявших на изменение демографической ситуации в междуречье Кубани и Терека.

Епископия Ахохия

Сведения о ней относятся к XIV в. и проходят в одном из актов Константинопольской патриархии, опубликованных Миклошичем и Мюллером и датированным 1364 г. Содержание акта известно нам в изложении Ю. А. Кулаковского (133, с. 187). В этом акте, связанном с именем аланского митрополита Симеона, перечислены его владения: церковь Богородицы-Утешительницы в Трапезунде с клиром и принадлежащими угодьями, церковь Богородицы Афинской в Сотириуполе и земли «около Алании, Кавказии и Ахохии». Ю. А. Кулаковский по поводу Ахохии заметил: «Не есть ли это непонятное имя искажение написания АБАЗИЯ»? (Абхазия. - В. К.; 133, с. 187, прим. 1). В. Томашек считал, что Ахохией аланы называли горную область южнее Казбека, с чем не согласился И. Маркварт. По его мнению, термин «Ахохия» происходит от осетинского «хох», как осетины называют горные вершины от Казбека до Кассары (312, с. 168). В XVIII в. в грузинской литературе существовало понятие «хохский» Кавказ, прилагавшееся к горам Северной Осетии, что засвидетельствовал Вахушти (313, с. 73). Это дало мне основание сделать вывод, что понятие XIV в. «Ахохия» соответствует горной зоне Северной Осетии (166, с. 117).

В последнее время с иной точкой зрения выступил С. Н. Малахов, предложивший положить в основу этимологии термина «Ахохия» старинный абазино-абхазский этноним аrbхъауа // агвхауа, обозначавший адыгов и кабардинцев. Толкование этого слова различно: «народ, находящийся в начале середины» (Р. Н. Клычев); «люди, живущие у истоков реки Кума» (С. X. Ионова). С. Н. Малахов греческое Ахохия считает производным от абазино-абхазского этнонима, обозначавшего предков кабардинцев, расселявшихся с XIV в. по территории исторической Алании и что земли кабардинцев Константинопольский патриархат относил к юрисдикции Аланского митрополита (314, с. 83-84). С. Н. Малахов любезно передал мне текст упомянутой неопубликованной статьи с разрешением ее использовать. «Вероятно, трансформация этнической структуры Аланской митрополии и миграционные потоки абазин из приморской зоны, адыгов из Закубанья и остатков аланских племен в горную часть Центрального Кавказа и Грузию заставили Константинопольский патриархат пересмотреть границы епархии, в связи с чем на карте Северного Кавказа появились епископии Ахохия и Кавкасия», - пишет С. Н. Малахов, а епископию Ахохия локализует в районе г. Нальчик, ссылаясь на кабардинский фольклор о шехниках - священниках и разрушенные остатки средневековых нальчикских церквей (по И. М. Чеченову: 157, с. 85-86). Однако сведения, изложенные И. М. Чеченовым по старым, очень беглым и невразумительным публикациям (особенно подозрительно описание второй часовни на р. Шалушке, по А. Фирковичу, бывшей круглоплановой - В. К.), трудно считать доказательными. К сожалению, в районе Нальчика ни одного археологически достоверного храма эпохи до XIV в. нет, как нет их на всей промежуточной территории между Нальчиком и Пятигорском. Это обстоятельство в какой-то степени объединяет район Пятигорья с прилегающей частью Большой Кабарды.

Сказанное не означает отрицания версии С. Н. Малахова и я склонен с нею считаться. Древнее христианство на территории Кабарды было, об этом прямо свидетельствуют его материальные следы. Так, в старой печати промелькнули данные о древнем полусохранившемся храме с кладбищем «в пустынных горах близ русла реки Баксан» (315, с. 157), но эти сведения остались непроверенными. По сведениям В. Тепцова, близ Озоруково, на левом берегу есть развалины церкви и могилы вокруг нее. На остатках восточной стены сохранился выбитый на камне крест - «фактическое указание на то, что долина Баксана в древности была обитаема христианами» (316, с. 144). Этот материал также остался неопубликованным и тем более не датированным. Поэтому, на мой взгляд, решающее значение имеют достоверные находки монументальных каменных крестов, не уступающие по информативной ценности остаткам храмов. Четыре плиты с крестами и греческими надписями с Баксана (Гунделен), из с. Кызбурун и с. Чегем опубликовал И. А. Гильденштедт (317, табл. XIII). Высеченные на камнях кресты и «кое-где надписи, кажется, греческие» засвидетельствовал в районе Голубых озер М. И. Ермоленко (также не подтверждены; 318, с. 1). Но наиболее значительные объекты выявлены в предгорьях Кабарды. Согласно тому же М. И. Ермоленко, у аула Кармовского, в 45 км от Пятигорска, на участке Хабижа Абдрахманова было случайно найдено пять каменных крестов, вытесанных из белого и розоватого камня. «Кресты эти одни имели форму квадратной удлиненной плиты, на одном конце которой вытесан крест по форме георгиевского креста, а на самой плите высечена фигура дугообразного цветка, как обыкновенно мы видим такие фигурки на серебряных изделиях с чернью кавказской работы; на других круги и шарообразные выемки; третьи просто по краям окаймлены лентой; вышиной от 1,5 до 3 аршин». По словам Абдрахманова, на участке у озера при рытье земли часто встречаются такие кресты и плиты с высеченными на них крестами. Однажды Абдрахманов нашел там медную икону с ликом Богоматери с младенцем. Предмет утерян и, как и кресты, не опубликован (319, с. 16-17). В 1962 г. в этом же месте найден бронзовый энколпион из двух половинок. На лицевой стороне креста фигура Богоматери, на оборотной - Распятие. Энколпион может быть датирован ΧIIΙ-XIV вв. и не исключено, что он происходит из христианского могильника с каменными крестами (320, с. 82, прим. 9). В таком случае мы получаем хотя бы приблизительную дату христианского кладбища и крестов с участка X. Абдрахманова.

Второй важный для нас археологический объект - обломки 30 крупных туфовых крестов, случайно открытые в 1977 г. у с. Жанхотеко на берегу р. Баксан и опубликованные И. М. Чеченовым. Кресты покрыты весьма своеобразным орнаментом, включающим в себя изображения крестов, полумесяцев, круглых углублений, спиралей, треугольников и т.д. Наиболее характерным и ярким элементом следует считать «древо жизни» на кресте 3 (321, с. 78, рис. 14, 1). И. М. Чеченов жанхотекские кресты датировал XIV - началом XV вв., т.е. золотоордынским периодом. Л. И. Лавров издал аналогичной формы крест с таким же «древом жизни» из городища XIV в. Нижний Джулат на правом берегу Терека (162, рис. 20), но эта атрибуция креста, как показал И. М. Чеченов, ошибочна - на самом деле это крест Каменномостского (321, с. 86, прим. 200). Судя по этим фактам, христианские кладбища близ Кармовского-Каменномостского и Жанхотеко одновременны и могут быть датированы XIV в. - временем создания и упоминания в церковных актах епископии Ахохия. В этническом отношении И. М. Чеченов упомянутые христианские кладбища связывает не с кабардинцами (как С. Н. Малахов), а с балкаро-карачаевцами (321, с. 94).

В виде предположения можно допустить, что епископия Ахохия занимала равнину предгорной Большой Кабарды и на ее территории располагались могильники Каменномостский и Жанхотеко. Где находился ее центр и главный храм - мы не знаем, но то, что она в XIV в. существовала и была подчинена аланскому митрополиту, вполне достоверно. Не исключено, что епископия Ахохия, но под иным названием, была создана и функционировала уже в домонгольское время, ибо наиболее ранние следы христианства здесь зафиксированы в VIII-IX вв. в катакомбах «Песчанки». Конечно, это самое осторожное допущение. Остаются неопределенными и границы епископии Ахохия.

Епископия Кавказия

Как уже отмечалось, Кавказия как подразделение Аланской епархии фигурирует в акте Константинопольской патриархии 1364 г. Это не единственное упоминание Кавказской кафедры в источниках. Известно, что на соборе в Константинополе при императоре Андронике Палеологе (1282-1328 гг.) присутствовал епископ Кавказский Василий. Комментируя данный факт, П. Иосселиани писал: «Где была кафедра Кавказского епископа, доныне еще неизвестно» (11, с. 38, прим. 36). В нотициях времени того же Андроника Палеолога Кавказская митрополия следует за Литовской, учрежденной в 1292 г. и занимает 83 место (322, с. 608, прим.). Следовательно, Кавказская митрополия была учреждена в самом конце XIII в., после татаро-монгольского нашествия и установления на Северном Кавказе господства Золотой Орды. В приписке № 87 к синаксарю (кратким житиям святых) упомянут архиепископ Кавказский Савва, умерший в 1318 г. (322, с. 608). Возможно, что Савва был вторым после Василия епископом Кавказским. Последнее упоминание Кавказии приводится в акте 1356 г., где говорится о самочинных действиях архиерея Алании, рукоположившего епископа на Кавказскую кафедру, причисленную к св. Синоду (252, с. 455).

Где находилась епископия Кавказия? Поскольку она была в ведении митрополита Алании, искать ее следует недалеко от Ахохии, ибо в акте они поставлены рядом. Само название «Кавказия» содержит в себе конкретно-географическую информацию о Кавказских горах. Я уже касался данного вопроса и пришел к заключению, что наиболее вероятный вариант - отождествление Кавказской епископии с Верхним Чегемом в Балкарии, ибо здесь наблюдается концентрация христианских древностей (166, с. 122-126). Первые сведения о них в 1826 г. сообщил кизлярский дворянин Алексей Тузов, побывавший в верховьях р. Чегем: он видел две каменные церкви, которые «во всякой целости, токмо без глав и стоят впусте», несколько фундаментов и стен бывших часовен с «иконным писанием» и греческие книги (323, с. 34-35). В 1793-1794 гг. Северный Кавказ посетил академик П. С. Паллас. Он упоминает церкви Чегема, из которых происходят листы Евангелия на греческом языке и другие церковные книги (324, с. 407-408). В начале XIX в. о древнехристианской церкви Чегема писал Ю. Клапрот, которому удалось получить оттуда листы от Евангелия. Видимо, это было то Евангелие, о котором знал П. С. Паллас. Клапрот отнес Евангелие к XV в. и заметил, что рукопись содержала много ошибок переписчика, т.е. была списана с более раннего оригинала (325, с. 388-389). Наблюдения Ю. Клапрота ценны тем, что подтверждают факты переписывания книг в пределах Аланской епархии, о чем говорилось выше. Согласно Ю. Клапроту, Чегемская церковь имела 3 сажени в длину и стояла на скале, по которой вверх шла тропинка с парапетом. Это реальность: в верхнем Чегеме, на левом берегу р. Жылгы-су, действительно существует так называемая «Греческая лестница», вырубленная в скальном массиве и по-балкарски именуемая Битикле (326, с. 55; 327, с. 184, рис. 1; с. 192-193, рис. 5). В Верхнем Чегеме сохранились остатки трех (есть сведения о четырех) церквей небольших (максимальная длина церкви 2-11, 30 м, ширина 6 м) и описанных в публикациях обобщающего характера (157, с. 80-83; 166, с. 122-125), к которым и отсылаем. Довольно обстоятельно древности Верхнего Чегема описали В. Ф. Миллер и M. M. Ковалевский, побывавшие здесь в 1883 г. Они подтверждают существование «Греческой лестницы» с каменными «перильцами»; постройки, местным населением называемые «папасовым» жильем, т.е. поповым; близ реки они видели могильные камни с изображениями крестов. «Ходит предание, что в одной из пещер когда-то была найдена груда старинных книг, писанных на пергаменте». Особо выделены христианские могильники на горе Донгат, обозначенные вертикальными плитами с христианскими крестами (328, с. 558-560). Несколько плит с крестами под г. Донгат было найдено в 1959 г. Е. П. Алексеевой (329, с. 199).

Греческое Евангелие, греко-византийские кресты на надгробных плитах, балкарское название церкви «килиса», явно производное от греческого «экклесиа» (166, с. 125) - все это, несмотря на местный характер строительства чегемских церквей, говорит о проникновении сюда именно византийского православия, причем в золотоордынский период XIII-XV вв. (166, с. 125), что соответствует времени упоминаний Кавказской епископии в документах. А это, в свою очередь, и позволило нам локализовать Кавказскую епископию в Верхнем Чегеме (166, с. 126), с чем согласился В. Б. Виноградов (330, с. 77-82). Это была самая удаленная и глухая епископия Аланской епархии, по тем временам почти недоступная. Вероятно, именно ощущение своей «самостийности» и претензии на независимость епископа Кавказии породили спор митрополита Алании с Синодом. Аланский иерарх отстаивал зависимое положение Кавказии, ее епископский, а не митрополичий статус (на что, очевидно, посягал Кавказский епископ).

Об этом пишет в вышеупомянутой неопубликованной статье С. Н. Малахов, ссылаясь на реестры и акты, изданные в 1977 г. Ж. Даррузесом.

Интересный объект открыт П. Г. Акритасом в 1959 г. у с. Актопрак на берегу р. Чегем на горе Мырсы. Это церковь длиной 7,2 м с полукруглой восточной стеной-апсидой (157, с. 84). Но самое существенное - «корыто», выдолбленное в большом камне; размеры «корыта» 120x90 см (неопубликованный отчет П. Г. Акритаса хранится в архиве ИАРАН, дело № 1883, л. 18). Поскольку «корыто» расположено рядом с церковью, мы вправе предполагать в нем купель для крещения; на территории Аланской епархии это вторая купель и первая в ареале епископии Кавказия.

Очертить владения епископов Кавказии не представляется возможным. Думается, что предгорная равнина принадлежала в духовном отношении епископии Ахохии. Поэтому юрисдикция (или ее видимость) епископа Кавказии скорее всего могла ограничиваться горными ущелиями Балкарии и частично Северной Осетии, особенно ее западной части - Дигории. Далее на восток в горах Осетии преобладающим было влияние Грузии, что будет рассмотрено ниже.

Все сказанное выше свидетельствует о том, что епископии Ахохия и Кавказия были наиболее продвинутыми на восток и наиболее поздно созданными подразделениями Аланской епархии. Возможен и другой существенный вывод: несмотря на перенесение кафедры Алании в Сотириуполь в конце XI - начале XII вв. северокавказская Аланская епархия продолжала существовать до XIV в., имея свой прежний кафедральный центр в Нижнем Архызе и не только сохраняя внутреннюю организацию, но и расширяя ее в восточном направлении. Главную особенность в истории Аланской епархии с XII в. составило не перенесение кафедры Алании в Сотириуполь на р. Чорох, а факт ее бифуркации и дихотомной организации, состоящей из двух взаимодействующих частей - кафедрального центра в Сотириуполе и без паствы и реального центра в Нижнем Архызе и с обширной паствой, причисленной в письме Германа II от 1232 г. к числу наиболее ортодоксальных христианских народов наряду с иберами, абазгами, готами, хазарами и загадочными для нас «Alastoi» (331, с. 66, № 1257). Подлинная христианская история народов Северного Кавказа после XI в. творилась, конечно, не в малоазийском Сотириуполе. Конец существованию Аланской епархии и ее епископий, вероятнее всего, положило нашествие «завоевателя мира» Тимура в 1395 г., хотя спорадические остатки христианства в ослабленном виде были и после нашествия и гибели Золотой Орды. Положение С. А. Иванова о том, что «Православная церковь в Алании значительно пережила Византию. Постепенно разрушаясь, она тем не менее просуществовала до XVIII в.» (332, с. 66), представляется неточным - никакой церковной организации после XIV в. не существовало, византийско-провославное христианство смешалось с традиционными культами и трансформировалось.

На предкавказской равнине, вошедшей в состав Золотой Орды, в крупных населенных пунктах были христианские храмы и, следовательно, христианские общины. Веротерпимость татаро-монголов известна. Так, Рашид-ад-дин сообщает о хане Гуюке, «всегда допускавшего учение священников и христиан. Когда молва о том распространилась, то из стран Шама, Рума, Осов и Русов в его столицу направились христианские священники... дело христиан во время правления Гуюк-хана взяло верх и ни у одного мусульманина не было силы поднять против них голос» (333, с. 121). Известно, что в крупном ордынском городе XIV в. Маджары на р. Куме были христианские храмы (334, с. 58), в одном из них архитектор Алексеев в 1837 г. видел хорошо сохранившиеся фрески (335, с. 2-3). Но какой церковной структуре принадлежали церкви Маджар? Соотнесение их с Кавказской епископией или Ахохией кажется весьма проблематичным.

Таким в общих чертах представляется нам внутреннее устройство Аланской епархии. Конечно, это первый подход к данной проблеме и дальнейшее накопление и осмысление материала позволит многое уточнить или пересмотреть и сделать нарисованную нами картину более полной и достоверной.

Заканчивая рассмотрение истории византийской христианской миссии на Кавказе, мы должны подчеркнуть главное: именно эта миссионерская деятельность на протяжении многих веков сыграла решающую роль в приобщении кавказских народов к православному христианству и его культуре. Активный интерес Византии к племенам и народам Кавказа начался при Юстиниане (VI в.), когда стало очевидно, что христианизация этих народов обеспечивает византийские интересы в этом стратегически важном регионе. На Северном Кавказе наиболее эффективная миссионерская деятельность развернулась в начале X в. и велась двумя направлениями - через Абхазию и Крым. В результате на Северо-Западном Кавказе создается Зихская, в верховьях Кубани - Аланская епархии. Последняя сыграла главную роль в продвижении христианства далее на восток, в глубь предгорий и гор Центрального Кавказа. Византийские источники сохранили ряд имен аланских митрополитов (21 имя, см. 336, с. 171-175), участвовавших во вселенских церковных соборах до 1590 г. - конца XVI в. (336, с. 175). Христианизация народов Северного Кавказа была крупным успехом греческих церковных миссий, совершивших культурный подвиг на окраине «варварского» мира. Мы не имеем возможности привлечь здесь все христианские древности византийского происхождения с изучаемой территории - иначе картина была бы еще рельефнее.

Вместе с тем мы не можем переоценивать или идеализировать успехи раннего христианства на Северном Кавказе. Как показывают археологические источники, даже в Х-ХII вв. - время аланской раннефеодальной государственности - значительная часть населения оставалась языческой. Не случайно в «Худуд ал-Алам» (X в.) сказано, что царь алан христианин, а среди алан есть и христиане, и идолопоклонники (337, с. 160). В конфессиональном отношении аланское общество Х-ХII вв. нужно считать переходным от старой религиозной системы к новой.

Ссылки:

1. На территории Абхазии, бывшей ближайшим соседом Алании и оказавшей на ее христианизацию большое влияние, в начале X в. существовало 5 епархий: Пицунда, Анакопия, Дранды, Илори, Мокви (см.: А. Леонид. Абхазия и ее христианские древности. М., 1887, с. 44). причем названный автор указывал даже епископство на горе Касбурун близ Нальчика, «т. е. в стране Алан» (А. Леонид. Абхазия и ее христианские древности, с. 84). Вероятно, эти сведения заимствованы у Ш. Б. Ногмова.

Литература и источники:

1. Rambaud A. Etudes sur l'histoire Byzantine. Paris, 1912.
2. Левченко М. В. История Византии. М. - Л., 1940.
3. Константин Багрянородный. Об управлении Империей. М., «Наука», 1989 (комментарий М. В. Бибикова).
4. Диль Ш Основные проблемы византийской истории. М., 1947.
5. Удальцова 3. В. Киев и Константинополь - культурные связи до XIII века. Как была крещена Русь. Изд. второе. М., 1989.
6. Очерки истории СССР III-IX вв. М., 1958.
7. Марр Н. Крещение армян, грузин, абхазов и алан святым Григорием. ЗВО ИРАО, т.XVI, Спб., 1906.
8. Токарский Н. М. Архитектура Армении IV-XIV вв. Ереван, 1961.
9. Очерки истории Грузии, т. И. Грузия в IV-X веках. Тбилиси, 1988.
10. Обращение Грузии. Пер. Е. Такайшвили. СМОМПК, вып. XXIII. Тифлис, 1900.
11. Иосселиани П. Краткая история грузинской церкви. Спб., 1843.
12. Новосельцев А. П. Христианство, ислам и иудаизм в странах Восточной Европы и Кавказа в средние века. ВИ, 1989, 9.
13. Дельвуа Шарль. Архитектура Грузии и архитектура Византийской империи в древнехристианскую эпоху. II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1977.
14. Меликсет-Беков Л. М. Страна св. Георгия. ИКОИРГО, т. XXIV, 2. Тифлис, 1916.
15. Мифы народов мира, т. I. M., «Олимп», 1997.
16. Византийские легенды. М., «Ладомир», 1994.
17. Тревер К. В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании IV в. до н. э. - VII в. н. э. М.-Л., 1959.
18. Алиев Кемал. Кавказская Албания (I в. до н. э. - I в. н. э.). Баку, «Элм», 1974.
19. Алиев Кемал. К вопросу о языках на территории Азербайджана. Труды Института истории АН Азербайджанской ССР, т. XIV. Баку, 1960.
20. Геюшев Рашид Бахатур оглы. Христианство в Кавказской Албании. Автореф. докт. дис., Тбилиси, 1978.
21. Барановский П. Д. Памятники в селениях Кум и Лякит. Архитектура Азербайджана эпохи Низами. Москва-Баку, 1947.
22. Ямпольский 3. И. Памятники Кавказской Албании на горе Бешидаг. СА, 1960, 2.
23. Ишханов Л. Г. Новый памятник архитектуры Кавказской Албании. КСИА, вып. 113,1968.
24. Гмыря Л. Б. Страна гуннов у Каспийских ворот. Махачкала, 1995.
25. История агван Моисея Каганкатваци, писателя X века. Пер. К. Патканян. Спб., 1861.
26. Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962.
27. Лордкипапидзе М. Д. О византийско-грузинских культурных взаимоотношениях VII-XIII вв. Византийские очерки. М., 1982.
28. Уинфилд Давид. Некоторые примеры раннехристианского и византийского влияния на памятники Тао-Кларджети. II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1977.
29. Леквинадзе В. А. Базилика Археополиса. Вестник Гос. музея Грузии им. акад. С. Н.Джанашиа, ХХХ-В. Тбилиси, 1974.
30. Neubauer E. Abchasische Architektur im Spannungsfeld zwischen Georgien und Byzanz (6 bis 11 Jahrhundert). Byzantinischer Kunstexport: seine gesellschaftliche und Kunstlerische Bedeutung für die Linder Mittel - und Osteuropas. Halle, 1978.
31. Чачхалиа Денис. Абхазская православная церковь. Хроника. Прибавления. М., 1997.
32. Виноградов А. Ю. Апостол Андрей и Черное море: проблемы источниковедения. Древнейшие государства Восточной Европы, 1996-1997 гг. М., «Восточная литература», 1999.
33. Dubois de Montpereux. Voyage autor du Caucase, en Georgie, en Armenieofen Crimee, vol.I.Paris, 1839.
34. Уварова П. С. Христианские памятники. МАК, вып. IV. М., 1894.
35. Гунба М. И. Абхазия в первом тысячелетии н. э. (социально-экономические и политические отношения). Сухуми, «Алашара», 1989.
36. Услар П. Начало христианства в Закавказье и на Кавказе. ССКГ, вып. П. Тифлис, 1869.
37. Прокопий из Кесарии. Война с готами. Пер. С. П. Кондратьева. М., 1950.
38. Владимиров И. А. Древности Черноморского побережья Кавказа. Спб., 1900.
39. Воронов Ю. Н. В мире архитектурных памятников Абхазии. М., «Искусство», 1978.
40. Чанева-Дечевска Нели. Византийские влияния на некоторые памятники Абхазии и Болгарии в период раннего средневековья. IV Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1983.
41. Рчеулишвили Л. Д. Некоторые аспекты грузинской архитектуры Черноморского побережья. Средневековое искусство. Русь и Грузия. М., 1978.
42. Воронов Ю. Н. О дате оборонительной системы Апсилии. Известия Абхазского института языка, литературы и истории им. Д. И. Гулиа, XIII. Тбилиси, 1985.
43. Воронов Ю. Н., Бгажба О. X. Главная крепость Апсилии. Сухуми, 1986.
44. Carl de Boor. Nachtrage zu den Notitite Episcopatuum. Zeitschrift für Kirchengeschichte, Bd. XII, Heft 3-4, Gotha, 1891.
45. Агрба И. Ш. Взаимоотношения Абхазского царства и Византии (конец VIII-X вв.). Автореф. канд. дис. М., 1989.
46. Кузнецов А. А. Верхняя Сванети. М., «Искусство», 1974.
47. Вл. Н-ский. В Сванетии. Газ. «Тифлисский Листок», № 165, 17.08.1908.
48. Бакрадзе Д. З. Сванетия. ЗКОИРГО, кн. VI. Тифлис, 1864.
49. Лежака Г. И., Джандиери М. И. Архитектура Сванетии. М., 1938.
50. Анисимов С. Сванетия. М.-Л., 1929.
51. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. IV, т. XVIII, третье издание, Спб.
52. Петровский С. В. Апокрифические сказания об Апостольской проповеди по Черноморскому побережью. ЗООИД, т. XXI. Одесса, 1898.
53. Волкова Н. Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М., «Наука», 1973.
54. Ногмов Ш. Б. История адыгейского народа, составленная по преданиям кабардинцев. .Нальчик, 1958.
55. Gelzer H. Ungedruckte und ungen*gend veruffentliche Texte der Notitie episcopatuum. Menchen, 1901.
56. Голубинский E. История русской церкви. Т. I. M., 1901.
57. Воронов Ю. Н. Проблемы археологии Зихии. I Кубанская археологическая конференция. Тезисы докладов. Краснодар, 1989.
58. Микарий. История христианства в России до равноапостольного князя Владимира. Спб., 1868.
59. Гломозда К. Е. «Крещение Руси» в концепциях современной буржуазной историографии. Киев, «Наукова думка», 1988.
60. Прохоров Г. М. Публицистика Иоанна Кантакузина 1367-1371 гг. ВВ, т. 29, 1968.
61. Banescu N. La domination Byzantine * Matracha (Tmutorakan), en Zichie, en Khazarie eten «Russie» a l'epoque des Comnenes. Bulletin de la section historique de l'Academie Roumaine, t. XXII, Bucuresti, 1941.
62. Гадло А. В. Тмутараканские этюды, III. Вестник ЛГУ, серия 2, вып. 2, 1990.
63. Новосельцев А. П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., «Наука», 1990.
64. Патерик Киевского Печерского монастыря. Памятники славяно-русской письменности, изданные Археографической комиссией. II. Спб., 1911.
65. Скржипская Е. Ч. Греческая надпись из Тмутаракани. ВВ, т. XVIII, 1961.
66. КаждапА. П. Византийский податной сборщик на берегах Киммерийского Боспора в конце XIII в. Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. Сб. статей к 70-летию академика М. Н. Тихомирова. М., 1963.
67. Рыбаков Б. А. Предисловие к кн.: Керамика и стекло древней Тмутаракани. М., 1963.
68. Гадло А. В. Тмутараканские этюды. I (страна адыгов во второй половине I тыс. н. э.). Вестник ЛГУ, серия 2, вып. I, 1989.
69. Лавров Л. И. Доисламские верования адыгейцев и кабардинцев. Исследования и материалы по вопросам первобытных религиозных верований. М., 1959. л,
70. Латышев В. Эпиграфические новости из южной России. ИАК, вып. 58, 1915.
71. Турчанинов Г. Ф. Дополнение к чтению и датировке надписи на кресте из Краснодарского историко-краеведческого музея. СА, 1957, I.
72. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М., «Наука», 1988.
73. Люлье Л. Я. Верования, религиозные обряды и предрассудки у черкес. ЗКО ИРГО, кн. V, Тифлис, 1862.
74. Трифонов В. А. Работы разведочного отряда. АО 1985 года. М., 1987.
75. Очерки истории Адыгеи. Т. I. Майкоп, 1957.
76. Главани Ксаверио. Описание Черкессии 1724 г. СМОМПК, вып. XVII, Тифлис, 1893.
77. Каменев Н. Развалины церкви св. Георгия, открытой на р. Белой. Памятная книжка Кубанской области на 1877 год. Екатеринодар, 1877.
78. Кучук-Иоаннесов. Армянская надпись XII столетия. МАК, вып. III. M., 1893.
79. Помяловский И. Сборник греческих и латинских надписей Кавказа. Спб., 1881.
80. ЦГИА г. Москвы, фонд 454, оп. 3, ед. хр. 32.
81. Ложкип Михаил. Об армянской церкви XII века в Белореченске (Краснодарский край). II Международный симпозиум по армянскому искусству. Ереван, 1978.
82. Museum Caucasicum. Т. V. Тифлис, 1902. 0?
83. Якобсон А. Л. Средневековый Крым. М. - Л., «Наука», 1964. ,,:
84. Левашева В. П. Белореченские курганы. Археологический сборник. М., 1953.
85. Крамаровский М. Г. Серебро Леванта и художественный металл Северного Причерноморья XIII-XV веков (по материалам Крыма и Кавказа). Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Сб. статей ГЭ. Л., 1985.
86. Барбаро и Контарини о России. К истории итало-русских связей в XV в. Пер. Е. Ч. Скржинской. Л., «Наука», 1971.
87. Материалы по истории русской картографии, вып. I. Киев, 1899.
88. Кузнецов В. А. Забытый Кремух. Сборник Русского исторического общества, т. 4 (152). М., «Русская панорама», 2002.
89. Гардапов В. К. Общественный строй адыгских народов. М., «Наука», 1967.
90. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов ΧΠΙ-ΧΙΧ вв. Нальчик, «Эльбрус», 1974.
91. Кублапов Μ. Μ. Религиозный синкретизм и появление христианства на Боспоре. Ежегодник музея истории религии и атеизма. II. М. -Л., 1958.
92. Айбабин А. И. Византия и Крым в IV-IX вв. Международная конференция «Византия и народы Причерноморья и Средиземноморья в раннее средневековье (IV-IX вв.)». Тезисы докладов. Симферополь, 1994.
93. Дворник Фрэнсис. Миссии греческой и западной церквей на Востоке в средние века. XIII Международный конгресс исторических наук. М., «Наука», 1970.
94. Даниленко В., Токарева Р. Башня Зенона. Симферополь. «Таврия», 1974.
95. Домбровский О., Махнева О. Столица феодоритов. Симферополь, «Таврия», 1973.
96. Домбровский О. Крепость в Горзувитах. Симферополь, «Таврия», 1972.
97. История Византии, т. I. М., «Наука», 1967. ,
98. Куликовский Ю. Христианская катакомба 491 г. в Керчи. MAP № 6. Спб., 1891.
99. Куликовский Ю. Христианская катакомба, открытая в 1895 г. MAP № 19. Спб., 1896, приложение.
100. Тихонова М. А. Базилика. МИА СССР № 34. М., 1953.
101. Бармина Н. И. Мангупская базилика в свете некоторых проблем крымского средневековья. Античная древность и средние века, вып. 27. Византия и средневековой Крым. Симферополь, «Таврия», 1995.
102. Якобсон А. Л. Раннесредневековый Херсонес. Очерки истории материальной культуры. МИА СССР № 63. М.-Л., 1959.
103. Богданова Н. М. Церковь Херсона в X-XV вв. Византия, Средиземноморье, славянский мир. К XIII Международному конгрессу византинистов. Изд. МГУ, 1991.
104. Байер Г. В. Митрополии Херсона, Сугдеи, Готии и Зихии по данным просопографического лексикона времени Палеологов. Античная древность и средние века, вып. 27. Византия и средневековой Крым. Симферополь, «Таврия», 1995.
105. Keппeн П. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических. «Крымский сборник». Спб., 1887.
106. СтруковД. Древние памятники христианства в Тавриде. М., 1876.
107. Якобсон А. Л. Средневековый Херсонес (XII-XIV вв.). МИАСССР№ 17. М.-Л., 1950.
108. Домбровский О. И. Фрески средневекового Крыма. Киев, «Наукова думка», 1966.
109. Цукерман К. К вопросу о ранней истории фемы Херсона. Бахчисарайский историко-археологический сборник, вып. I. «Таврия», 1997.
110. Якобсон А. Л. Византия в истории раннесредневековой Таврики. СА, XXI, 1954.
111. Брунов Н. Памятники ранневизантийской архитектуры в Крыму. ВВ, т. XXV, 1928.
112. Якобсон А. Л. О дате большого храма в Пицунде (Абхазия). КСИА, вып. 132, 1972.
113. Куликовский Ю. К истории Боспора Киммерийского в конце VI века (по поводу изъяснения надписи Евпатерия). ВВ, т. III, 1896.
114. Кузнецов В. А. Алано-осетинские этюды. Владикавказ, 1993.
115. Плетнева С. А. Саркел и «шелковый путь». Изд. Воронежского университета, 1996.
116. Хроника Захария Ритора. Пер. Н. Пигулевской. Сирийские источники по истории народов СССР. М.-Л., 1941.
117. Котович В. Г. О местоположении раннесредневековых городов Варачана, Беленджера и Таргу. Древности Дагестана. Махачкала, 1974.
118. История агван Моисея Каганкатваци, писателя X века. Пер. К. Патканян. Спб., 1861.
119. Магомедов М. Г. Образование Хазарского каганата. М., «Наука», 1983.
120. ВИА, т. I. М„ 1970.
121. Воронина В. Л. Доисламские культовые сооружения Средней Азии. СА, 1960, 2.
122. Токарев С. Л. Религия в истории народов мира. М., 1964.
123. Васильев Л. С. История религий Востока. М., 1983.
124. Пигулевская Н. В. Византия и Иран на рубеже VI и VII веков. М.-Л.. 1946.
125. Турчанинов Г. Ф. Трусовская осетинская сирийско-несторианская надпись первой половины XIV столетия. ИСО НИИ, т. XXII, вып. I. Орджоникидзе, 1960.
126. Гадло А. В. Этническая история Северного Кавказа IV-X вв. Изд. ЛГУ, 1979.
127. Памятники грузинской агиографической литературы. Пер. К. С. Кекелидзе. Тбилиси, 1956.
128. Николай Станков. Споры в историографии о целях хазарской миссии святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Мир православия. Сборник научных статей. Вып. III. Волгоград, 2000.
129. Ростовцев М. И. Эллинство и иранство на юге России. Петроград. «Огни», 1918.
130. Мирр Н. Я. О языке и истории абхазов. М.-Л., 1938.
131. Кулаковский Ю. Аланы по сведениям классических и византийских писателей. Киев, 1899.
132. Кулаковский Ю. О христианстве алан. ЗООИД, т. XX, протоколы. Одесса, 1897.
133. Кулаковский Ю. Христианство у алан. В кн.: Ю. А. Кулаковский. Избранные труды по истории аланов и Сарматии. Сост. С. М. Перевалова. Санкт-Петербург, 2000.
134. Абаев В. И. Дохристианская религия алан. XXV Международный конгресс востоковедов. М., 1960.
135. Шестаков С. П. Очерки по истории Херсонеса в VI-X веках по Р. Хр. М., 1908.
136. Кузнецов В. А. Христианство в Алании до X в. ИЮОНИИ, вып. XXIII. Тбилиси, «Мецниереба», 1978.
137. Памятники армянской агиографии. Вып. I. Пер. с древнеармянского, вступление, статьи и примечания К. С. Тер-Давтян. Ереван, 1973.
138. Армянские источники об аланах. Вып. I. Ереван, 1985.
139. Моисей Хореиский. История Армении. Пер. Н. Эмина. М., 1858.
140. Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1976.
141. Всеобщая история Степаноса Таронского Асохика. Пер. Н. Эмина. М., 1864.
142. Сидоров А. И. Некоторые замечания к биографии Максима Исповедника. ВВ, т. 47, 1986.
143. Бриллиантов А. О месте кончины и погребения св. Максима Исповедника. ХВ, т. VI, вып. I. Петроград, 1917.
144. Джапашвили М. Г. Известия грузинских летописей и историков о Херсонесе, Готфии, Осетии, Хазарии, Дидоэтии и России. СМОМПК, вып. XXVI. Тифлис, 1899.
145. Гап К. Первый опыт объяснений кавказских географических названий. СМОМПК, вып. ХХХХ. Тифлис, 1909.
146. Алексеева Е. П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. М., «Наука», 1971.
147. Чиковани М. Я. Образ Максима Конфессора (Исповедника) в грузинских легендах VII-VIII веков. Всесоюзная научная сессия, посвященная итогам полевых археологических и этнографических исследований 1970 г. Тезисы докладов. Тбилиси, «Мецниереба», 1971.
148. Сидоров А. И. Житие преподобного Максима Исповедника (жизнь, дела и подвиги преславного и блаженнейшего отца нашего и исповедника Максима и двух учеников его). Ретроспективная и сравнительная политология. Публикации и исследования. Вып. I. M., «Наука», 1991.
149. Воронов Ю. Н. Древности Военно-Сухумской дороги. Сухуми, «Алашара», 1977.
150. Мошапский А. Военно-Сухумская дорога. Исторический вестник, 1916, ноябрь.
151. Зетейшвили С. Г. Сведения об аланах в «Хронографии» Феофана. Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. М., «Наука», 1976.
152. Избранные отрывки из «Истории» Агафия Миринейского. Пер. М. В. Левченко. ВВ, III, 1950.
153. Латышев В. В. Кавказские памятники в Москве. ЗИРАО, новая серия, Т. П. Спб., 1877.
154. Макаренко H. E. Археологические исследования 1907-1909. ИАК,вып.43. Спб., 1911.
155. OAK за 1898 г. Спб., 1901.
156. Кузнецов В. А. Аланские племена Северного Кавказа. МИА СССР № 106, М., 1962.
157. Чеченов И. М. Древности Кабардино-Балкарии. Нальчик, «Эльбрус», 1969.
158. Малахов С. Н., Нарожный Е. И. О находках каменных крестов на территории Средней Кубани. Четвертые чтения по археологии Средней Кубани (краткое содержание докладов). Армавир, 1997.
159. Минаева Т. М. К истории алан Верхнего Прикубанья по археологическим данным. Ставрополь, 1971.
160. Бабенчиков В. П. Итоги исследования средневекового поселения на холме Тепсень. История и археология средневекового Крыма. М., 1958.
161. Веймарн Е. В., Айбабин А. И. Скалистинский могильник. Киев. «Наукова думка», 1993.
162. ЛавровЛ. И. Этнография Кавказа. Л., «Наука», 1982.
163. Иерусалимская А. А. Находки предметов христианского культа в могильнике Мощевая Балка. Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Л., 1985.
164. Меликсет-Беков Л. К вопросу об устройстве алтаря в древней Грузии. ХВ, т. IV, вып. III. Петроград, 1916.
165. Ложкин M. H. Новые памятники средневековой архитектуры в Краснодарском крае. СА, 1973,4.
166. Кузнецов В. А. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе, 1977.
167. Чубипашвили Г. Н. Архитектура Кахетии, т. I. Тбилиси, 1959.
168. Чубипашвили Г. Н. Пути развития архитектуры в Кахетии. Доклады делегации СССР на XXV Международном конгрессе востоковедов. М., 1960.
169. Чубипашвили Г. Н. Из истории средневекового искусства Грузии. М., «Советский художник», 1990.
170. Ложкин M. H. Аланы на Урупе. Вопросы археологии и этнографии Северной Осетии. Орджоникидзе, 1984.
171. Меписашвкли Русудан. Основные особенности развития трехцерковных базилик Грузии. II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1977.
172. Леквинадзе В. А. О некоторых сооружениях древнего Питиунта. КСИА, вып. 113, 1968.
173. Леквинадзе В. А. О древнейшей базилике Питиунта и ее мозаиках. ВДИ, 1970, 2.
174. Леквинадзе В. А. Гантиадская базилика. СА, 1970, 3.
175. Леквинадзе В. А. Базилика Археополиса. Вестник гос. музея Грузии им. акад. С. Н. Джанашия, ХХХ-В. Тбилиси, 1974.
176. Якобсон А. Л. Закономерности и этапы развития архитектуры средневекового Херсонеса. ВВ, т. 19, 1988.
177. ВИА, т. 3. М.-Л., 1966.
178. Якобсон А. Л. Закономерности в развитии раннесредневековой архитектуры. Л., «Наука», 1983.
179. Миятев Кръстю. Архитектура в средневековна България. София, 1965.
180. Антонова Вера. Две раннохристиянски църкви във външното укрепление на аула на Хан Омуртаг при гара Цар Крум (Шуменско). «Археология», 1968, 4.
181. Иванов Теофил. Старохристиянските базилики в Ятрус (IV-VI вв.). «Археология», 1976, 3.
182. БошковичДж. Архитектура среднего века. Белград, 1957.
183. Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербенда X-XI веков. М., 1963.
184. Кузнецов В. А. Очерки истории алан. Второе издание. Владикавказ, «Ир», 1992.
185. Прибавления к изданию творений святых отцов в русском переводе. Часть XX. М., 1861.
186. Nicholas I Patriarch of Constantinople. Letters. Greek Text and English translation by R. I. H. Jenkins and L. J. Westerink. Washington. 1973-1981.
187. Любарский Я. Н. Замечания о Николае Мистике в связи с изданием его сочинений. ВВ, т. 47, 1986.
188. Малахов С. Н. Христианизация Алании по письмам Николая Мистика: проблемы хронологии. Межвузовская научно-теоретическая конференция преподавателей. Тезисы докладов. Петропавловск-Камчатский, 1990.
189. Малахов С. Н. Христианизация Алании в 912-922 гг. по письмам константинопольского патриарха Николая Мистика. Научные чтения по всеобщей истории, посвященные памяти академика С. Д. Сказкина (тезисы докладов). Ростов-на-Дону, 1992.
190. Малахов С. Н. Христианизация Алании в 912-922 гг. (по письмам Николая Мистика). Мир православия. Сборник научных статей. Вып. III. Волгоград, 2000.
191. Ficker Gerhard. Das Epiphanios-Kloster in Kerasus und der Metropolit Alaniens. Byzantinisch - Neugriechische Jahrbücher. Bd. III, Berlin - Wilmersdorf, 1922.
192. Селезнев М. Руководство к познанию Кавказа. Спб., 1847.
193. Ламбин Н. О Тмутараканской Руси. ЖМНП, ч. CLXXI, 1847. г;'
194. История Византии, т. 2. М., «Наука», 1967.
195. Grumel Cf. V. La date de conversion des Alains et l'archeveche d'Alanie. «Echos d. Orient», fasc. 173. Paris, 1934.
196. Юзбашян K. H. Армянские государства эпохи Багратидов и Византия IX-XI вв. М., «Наука», 1988.
197. Комеч А. И. Древнерусское зодчество конца X - начала XII в. М., «Наука», 1987.
198. Перфильева Л. А. Архитектурные памятники средневековой Алании: к вопросу о генезисе. Конференция «Культурные взаимосвязи народов Средней Азии и Кавказа с окружающим миром в древности и средневековье». Тезисы докладов. М., 1981.
199. Кузнецов В. А. Средний Зеленчукский храм. СА, 1968, 3.
200. Кузнецов В. А. Северный Зеленчукский храм X века. СА, 1964, 4.
201. Хрушкова Л. Г. О религиозных верованиях апсилов (IV-VII века). Известия Абхазского ИЯЛИ, XII. Тбилиси, 1983.
202. Макарова Т. И. Археологические раскопки в Керчи около церкви Иоанна Предтечи. Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. VI. Симферополь, 1998.
203. Кузнецов В. А. Нижний Архыз в Х-ХII веках. Феодальный город Алании. Ставрополь, 1993.
204. Афанасьев К. Н. Типологический и пропорциональный анализ верхнекубанской группы храмов Северного Кавказа. Новые материалы по археологии Центрального Кавказа. Орджоникидзе, 1986.
205. Поппэ А. В. Русские митрополии Константинопольской патриархии в XI столетии. ВВ, т. XXVIII, 1968.
206. Миллер В. Ф. Древнеосетинский памятник из Кубанской области. МАК, вып. III. M., 1893.
207. Скржинская Е. Ч. Греческая надпись из средневековой Алании. ВВ, т. XXI, 1962.
208. Латышев В. В. Заметки о кавказских надписях. ИАК, вып. 10. Спб., 1904.
209. Курбатов Г. Л., Лебедева Г. Е. Город и государство в Византии в эпоху перехода от античности к феодализму. Город и государство в древних обществах. Изд. ЛГУ, 1982.
210. Каминская И. В. Лабинские варианты торговых дорог Северо-Западного Кавказа. ВВ, т. 49, 1988.
211. От редакции. МАК, вып. VII. М., 1898.
212. Прозрителев Г. Н. Древние христианские памятники на Северном Кавказе. СССК, т. I. Ставрополь, 1906.
213. Сперанский M. H. Придорожные кресты в Чехии и Моравии и византийское влияние на Западе. Археологические известия и заметки, т. 3. М., 1895.
214. Демаков А. А., Чумак И. Л. К вопросу об исторической интерпретации верхне-кубанской группы храмов X века. Методика исследования и интерпретация археологических материалов Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988.
215. Кузнецов В. А. Южный Зеленчукский храм. СА, 1971, 1.
216. Витрувий. Десять книг об архитектуре. Пер. Ф. А. Петровского. М., 1936.
217. Архив ИИМК, Санкт-Петербург, P-I, арх. № 339.
218. Древнехристианские храмы и св. Александро-Афонский Зеленчукский монастырь в Зеленчукском ущелье Кавказского хребта, Кубанской области, Баталпашинского отдела. Одесса, 1904.
219. Туманишвили Д. Г. Композиция «свободного креста» в архитектуре средневековой Грузии. Афтореф. канд. дис. Тбилиси, 1982.
220. Домбровский О. И. Архитектурно-археологическое исследование загородного крестообразного храма Херсонеса. Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. III. Симферополь, 1993.
221. Гартман К. О. История архитектуры, т. I. ОГИЗ, 1936.
222. Hamilton I. Arnott. Byzantine Architecture and Decoration. London, 1933.
223. Отчет гг. Нарышкиных, совершивших путешествие на Кавказ (Сванетию) с археологической целью в 1867 году. ИРАО, VIII, 4, Спб., 1876.
224. Федоровский А. Археологические записки о Кубанской области. ИАК, вып. 47, Спб., 1913.
225. Врунов Н. И. Очерки по истории архитектуры. Т. П. М. - Л., 1935.
226. Перфильева Л. А. К вопросу о генезисе купольных храмов Западной Алании X в. Традиции и современность. Актуальные проблемы изобразительного искусства и архитектуры. М., 1989.
227. Перфильева Л. А. К вопросу о византийском влиянии на культовую архитектуру Северо-Западного Кавказа X-XI вв. Аланы, Западная Европа и Византия. Владикавказ, 1992.
228. Демаков А. А. Архызский лик - факты и мифология. Северный Кавказ и кочевой мир степей Евразии: V «Минаевские чтения» по археологии, этнографии и краеведению Северного Кавказа. Тезисы докладов. Ставрополь, 2001.
229. Winfield D. and Wainwright I. Some Byzantine churches from the Pontus. Anatolian Studies, vol. XII. London, 1962.
230. Мавродинов Н. Еднокорабната и кръстовидната църква по Българските земи до края на XIV в. София, 1931.
231. Васильев Асеп. Църкви и монастири из Западна България. Разкопки и проучвания, IV. София, 1949.
232. Айналов Д. В. Развалины храмов. Памятники христианского Херсонеса, вып. I. M., 1905.
233. Домбровский О. М. Средневековый храм в Масандре. Археологические исследования на Украине в 1967 году, вып. II. Киев, 1968.
234. Хрушкова Л. Г. Новые материалы эпохи средневековья из Цебельды (раскопки 1979 г.). Известия Абхазского ИЯЛИ им. Д. И. Гулиа, XIII. Тбилиси, 1985.
235. Миллер А. Разведки на Черноморском побережье Кавказа в 1907 году. ИАК. вып. 33. Спб.. 1909.
236. Ершов С. А. Работы Нижне-Архызской экспедиции. АО 1986 года. М., 1988.
237. Zgusla Ladislav. The old ossetic inscription from the River Zelecuk. Wien. 1987.
238. Voyage au mont Caucase et en Georgie, par M. Jules Klaproth. Tome premier. Paris, 1823.
239. Скабалапович H. Византийское государство и церковь в XI в. Спб., 1884.
240. Бейлис В. М. Ал-Идриси (XII в.) о Восточном Причерноморье и юго-западной окраине русских земель. Древнейшие государства на территории СССР. М., 1984.
241. Кузнецов В. А. Алания в X-XIII вв. Орджоникидзе, «Ир», 1971.
242. Очерки истории Адыгеи, т. I. Майкоп, 1957.
243. Анфимов И. В. Зихские памятники Черноморского побережья Кавказа. Северный Кавказ в древности и в средние века. М., «Наука», 1980.
244. Каминский В. И., Каминская И. В. Новые исследования христианских храмов малых форм в Западной Алании. Историко-археологический альманах, 2. Армавир - Москва, 1996. ;.
245.ЛитавринГ. Г. Как жили византийцы. «Алетейя». Спб., 1997.
246. Епископа Феодора «Аланское послание». Пер. Ю. Кулаковского. ЗООИД, т. XXI. Одесса, 1898.
247. Бибиков М. В. Византийские источники по истории Руси, народов Северного Причерноморья и Северного Кавказа (XII-XIII вв.). Древнейшие государства на территории СССР, 1980 год. М., «Наука», 1981.
248. Виноградов В. Б. О реальности грузинского влияния на Северо-Западном Кавказе в Х-ХШ вв. «Известия» АН ГССР, серия истории, археологии, этнографии и истории искусства, 2, 1988.
249. Малахов С. Н. К вопросу о локализации епархиального центра Алании в XII-XVI вв. Аланы, Западная Европа и Византия. Владикавказ, 1992.
250. Жаворонков П. И. Никейско-трапезундские отношения в 1213-1223 гг. Византийские очерки. М., 1982.
251. Памятники древнерусского канонического права. Ч. I. Спб., 1880.
252. Древние акты Константинопольского патриархата, относящиеся к Новороссийскому краю. ЗООИД, т. VI. Одесса, 1867.
253. Кузнецов В. А. Дургулель Великий и Нижний Архыз. Методика исследования и интерпретация археологических материалов Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988.
254. Кузнецов В. А. Нартский эпос и некоторые вопросы истории осетинского народа. Орджоникидзе, «Ир», 1980.
255. Ложкин M. H. Средневековые памятники грузинской архитектуры в Краснодарском крае. «Дзеглис мегобари», 57. Тбилиси, 1981.
256.Ложкин М. Н. Каменная алтарная преграда храма № 1 Ильичевского городища XII-XIII вв. в Отрадненском районе Краснодарского края. II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1977.
257. Уварова П. С. Поездка в Пшавию, Хевсуретию и Сванетию. МАК, вып. X, М., 1904.
258. Милованов Е. А. Средневековое городище на р. Уруп. АО 1972 года. М., «Наука», 1973.
259. Lettres sur le Caucase et la Crimee. Paris, 1859.
260. Малахов С. Н., Нарожный E. И. О находках каменных крестов на территории Средней Кубани. Четвертые чтения по археологии Средней Кубани (краткое содержание докладов). Армавир, 1997.
261. Биджиев X. X. Хумаринское городище (VIII-X вв.). Сборник в памет на проф. С. Ваклинов. София, Б АН, 1984.
262. Фиркович А. Археологические разведки на Кавказе. ЗИАО, т. IX, вып. 2. Спб., 1857.
263. Кузнецов В. А. В верховьях Большого Зеленчука. М., «Искусство», 1977.
264. Архив ИИМК РАН. Санкт-Петербург, дело 16/1940.
265. H*usler Alexander. Sädrussische und nordkaukasische Petroglyphen. Wissenschaftliche Zeitschrift der Martin - Luther - Universität - Halle - Wittenberg. XII. 1963.
266. Алексеева E. П. Археологические памятники Карачаево-Черкесии. M., «Наука», 1992.
267. Бернадацци И. Христианские древности за Кубанью. ЖМВД, ч. III, кн. 4. Спб., 1830.
268. Сысоев В. М. Поездка на реки: Зеленчук, Кубань и Теберду летом 1895 года. МАК, вып. VII. М., 1898.
269. Кондаков Н. П. Древняя архитектура Грузии. М., 1876.
270. Архипов А. П. О древнем христианском храме, находящемся близ слияния рек Теберды и Кубани, на границе Большой Кабарды. «Приложение» к т. IV, вып. 4 ИКОИР-ГО. Тифлис, 1876.
211. Дьячков-Тарасов А. Н. Егорах Большого и Малого Карачая. СМОМПК, вып. XXVIII. Тифлис, 1900.
272. Millet G. L'Ecole grecque dans l'architecture byzantine. Paris, 1916.
273. Reineggs Jacob. Allgemeine historisch-topographische Beschreibung des Kaukasus. Erster Tneie. St. Petersburg, 1796.
274. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Ч. I. M., 1823.
275. ХицуповП. О состоянии некогда бывшего христианства на Кавказе. Сб. газеты «Кавказ», издаваемой О. И. Константиновым. Второе полугодие 1847 года. Тифлис, 1847.
276. Малахов С. Н. О греческой письменной традиции у народов Северного Кавказа в X-XVII вв. Мир православия. Сборник научных статей. Волгоград, 1997.
277. Каждан А. П. Книга и писатель в Византии. М., «Наука», 1973.
278. Владимиров И. А. Древний христианский храм близ аула Сенты в Кубанской области. ИАК, вып. 4. Спб., 1902.
279. Маркович В. И. Исследование Сентинского храма и некрополя у реки Теберды в Карачаево-Черкесии. Историко-археологический альманах, 2. Армавир - Москва, 1996.
280. Программа для исследования древностей Кавказа. М., 1889.
281. Wulff Oskar. Altchristliche und byzantiniche Kunst, I. Berlin-Neubabelsberg, 1914.
282. Мыц В. Л. Крестообразный храм Мангупа. СА, 1990, I.
283. Бесолов Владимир. Архитектура храма Сенты и многоаспектное сравнение его с памятниками христианского Востока и Византии. IV Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1983.
284. Чурсин Г. Ф. Поездка в Карачай. ИКОИРГО, т. XXIII, № 3/ Тифлис, 1915.
285. Архив ИИМК РАН, Санкт-Петербург. ФАК, дело 102/1899.
286. Мавродинов Никола. Византийская архитектура. София, 1955.
287. Каминская Н. М. История костюма. М., 1986.
288. Грабар А. Българскiя церкви - гробницы. Известия на Българския археологически институт, т. I, св. I. София, 1922.
289. Соловьянов И. Спасо-Преображенский женский монастырь в дебрях Кавказа и Сентинский древний храм и его фрески. «Монастырь», № 4-10. Н.-Новгород, 1908.
290. Дьячков-Тарасов А. Н. Археологические разведки в Карачае в 1927 г. (предварительный отчет). Бюллетень Северо-Кавказского научно-исследовательского института, № 2-4. Ростов-Дон, 1927.
291. Маркович В. И. Византийская ткань с золотым шитьем из Сентинского храма. Проблемы археологии и этнографии Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1983.
292. Макарова Т. П., Маркович В. И. Золотые украшения с перегородчатой эмалью из Сентинского храма. СА, 1981, 3.
293. Павлов Д. М. Искусство и старина Карачая. СМОМПК, вып. 45. Махач-Кала, 1926.
294. Мифы народов мира, т. 2. М., «Олимп», 1997.
295. Сысоев В. М. Карачай в географическом, бытовом и историческом отношении. СМОМПК, вып. XLIII. Тифлис, 1913.
296. Минаева Т. M. Городище на балке Адиюх в Черкессии. СНТ СГПИ, вып. 9. Ставрополь, 1955.
297. Владимиров И. Развалины старинного храма близ речки Амгаты. ИАК, вып. I. Спб., 1901.
298. Минаева Т. М. Археологические памятники на р. Гиляч в верховьях Кубани. МИА СССР №23, 1951.
299. Ложкин М. Н., Малахов С. Н. Железные кресты византийско-кавказского типа из Отрадненского музея. Историко-археологический альманах, 2. Армвир-Москва, 1996.
300. Рупич А. П., Березин Я. Б., Савенко С. Н. Комплекс памятников раннего средневековья в верховьях реки Подкумок. Проблемы археологии и этнографии Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1983.
301. Соколова Н. В. Эльбрусская экспедиция Академии Наук 1829 года. УЗКБНИИ, т. XXIII. Нальчик, 1965.
302. Lettre de M. Tokaref a M. Brosset, sur quelques antiquitus chratiennes et autres des environs de l'Elbrouz (lu le 19 octobre 1849). «M*langes Asiatiques», t.I,1. 2. St.-Petersbourg, 1850.
303. РепниковН. И. Эски-Кермен в свете археологических разведок 1928-1929 гг. Готский сборник. ИГАИМК, т. XII, вып. 1-8, 1932. >
304. Челеби Эвлия. Книга путешествия, вып. 2. М., «Наука», 1979.
305. Рупич А. П. Катакомбы Рим-горы. СА, 1970, 2.
306. Рупич А. П., Михайлов Н. Н. Городище Бургусант или Рим-гора. МИСК, вып. 14. Ставрополь, 1976.
307. Потто В. А. Два века Терского казачества (1577-1801), т. 1. Владикавказ, 1912.
308. Макаренко H. E. Археологические исследования 1907-1909 годов. ИАК, вып. 43. Спб., 1911.
309. Кавказский календарь на 1893 год. Тифлис, 1892.
310. Кузнецов В. А. Древнерусские предметы, найденные на Северном Кавказе. Древние славяне и их соседи. М., «Наука», 1970.
311. Кузнецов В. А., Рудницкий Р. Р. Поселение «Козьи скалы» у горы Бештау. Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып. I. Ставрополь, 1998.
312. Marquari I. Osteuropische und ostasiatische Streif**ge. Hildesheim, 1961.
313. Вахушти. География Грузии. СМОМПК, вып. XXII. Тифлис, 1897.
314. Малахов С. Н. К локализации Ахохии. Юбилейные международные XX «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Ставрополь, 1998.
315. Археологическое открытие. Прибавление к 48 выпуску ИАК. Спб., 1913.
316. Тепцов В. По истокам Кубани и Терека. СМОМПК, вып. XIV. Тифлис, 1892.
317. Geldenstadt I. A. Reisen durch Russland und im Caucasischen Geb*nge, I. Sankt-Peterburg, 1787.
318. Ермоленко М. Древние храмы близ Нальчика и мумии балкарских могильников Терской области. Ставрополь, 1911 (отд. оттиск).
319. Ермоленко М. Памятники древнего христианства на Кавказе. ТСУАК, вып. V. Ставрополь, 1913.
320. Кузнецов В. А. Энколпионы Северного Кавказа. Славяне и Русь. М., «Наука», 1968.
321. Чеченов И. М. Новые материалы и исследования по средневековой археологии Центрального Кавказа. Археологические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии в 1972-1979 гг. Т. 3, Нальчик. «Эльбрус», 1987.
322. Заметки XII-XV века, относящиеся к крымскому городу Сугдее (Судаку), приписанные на греческом синаксаре. ЗООИД, т. V. Одесса, 1863.
323. Кокиев Г. Материалы по истории Осетии, т. 1, ИСОНИИ, т. VI. Орджоникидзе, 1934.
324. Pallas P. S. Bemerkungen auf einer Reise in die sbdlichen Statthalterschaften des Russischen Reichs in den Jahren 1793 und 1794. Bd. I. Leipzig, 1799.
325. Klaproth. Sur les anciennes *glises chretiennes dans le Caucase au-delb du Kouban. ΝΙΑ, t. V. Paris, 1830.
326. Ермоленко М. И. Путеводитель по Кабарде и Балкарии. Нальчик, 1928.
327. Ионе Г. И. Верхне -Чегемские памятники VI-XIV веков. УЗ КБНИИ, т. XIX. Нальчик, 1963.
328. Миллер В., Ковалевский М. В горских обществах Кабарды. «Вестник Европы», IV, 1884.
329. Алексеева Е. П. Археологические раскопки в районе села Верхний Чегем в 1959 г. Сборник статей по истории Кабардино-Балкарии, вып. IX. Нальчик, 1961.
330. Виноградов В. Б. Следы Кавказской христианской митрополии XIII-XIV вв. в российских источниках XVIII века. Историческая география Дона и Северного Кавказа. Ростов-на-Дону, 1992.
331. Les Regestes des Actes du Patriarcat de Constantinople, vol. I. Less Actes des Patriarches. Fase. IV. Les Regestes de 1208 a 1309, par V. Laurent. Paris, 1971.
332. Иванов С. А. Византийская религиозная миссия X - XI вв. с точки зрения византийцев. Вестник Российского гуманитарного научного фонда, 200, 3.
333. Рашид-ад-дин. Сборник летописей, т. II. М.-Л., 1960.
334. Волкова Н. Г. Маджары (из истории городов Северного Кавказа). КЭС, V. М., «Наука», 1972.
335. Древние христианские памятники на Северном Кавказе. Газ. «Терские ведомости» № 160,21 июля 1903г.
336. Малахов С. Н. Просопографические сведения о митрополитах Алании в византийских источниках. Аланы. Западная Европа и Византия. Владикавказ, 1992.
337. Hudud al-Alam. Translated and explained by V. Minorsky. London, 1937.

В издании допущены опечатки в перечне литературы. При невозможности восстановить оригинальное написание - использовался символ "*"

Кузнецов В.А. доктор исторических наук, профессор. 

Печатается по изданию: Кузнецов В.А. "Христианство на Северном Кавказе до XV в." Издательство "ИР", Владикавказ 2002 г.

© OCR - Карсанов Т.М. 2007

• < Назад
• Вперёд >