(Глава I Часть 10 из книги Кузнецова В.А. "Христианство на Северном Кавказе до XV в.")

Естественно считать, что в результате принятия христианства в качестве официальной религии и оформления институтов государственной власти Алании возникла потребность в собственном строительстве храмов. Так было на Руси: в Киеве это Десятинная церковь, воздвигнутая в 991-996 гг. (197, с. 168). Было бы важно определить наиболее ранний храм Алании в бассейне верхней Кубани (ибо действие происходило там), но хронология строительства даже сохранившихся пяти купольных зданий в их последовательности не разработана. Определено лишь суммарное время строительства - X в. (166, с. 171 и др.; 197, с. 71 - середина X в.; 198, с. 123). Однако мы вправе думать, что одновременное строительство пяти крупных и дорогих зданий маловероятно и специалистам-искусствоведам предстоит разработать эволюционно-хронологический ряд купольных храмов Алании. Здесь могут быть высказаны только некоторые априорные соображения, основанные не на архитектурно-типологическом анализе и изучении строительной техники, а на логике дедукции.

В одной из статей мной было высказано мнение, что первым из группы Зеленчукских храмов был построен средний храм и он - наиболее ранний (199, с. 145). Позже от подобных выводов я отказался и писал, что данный вопрос остается открытым (166, с. 58). Не претендуя и сейчас на окончательное решение, предлагаю свою дедуктивную версию.

Северный храм

В группе Зеленчукских храмов первым, скорее всего, был воздвигнут северный храм. Для только что созданной Аланской епархии по причинам государственного престижа требовался кафедральный собор. «Соборный храм столичного города был для людей того времени архитектурным воплощением могущества и величия государства» (177, с. 9); следует полагать, что в Алании не было иначе. Соответствует ли в архитектурном отношении северный храм этим критериям?

Интересующий нас памятник представляет наиболее крупный и монументальный древний храм не только в Алании, но и на всем Северном Кавказе: длина здания 25,50 м, ширина с притворами - 19,50 м. Без притворов здание строго пропорционально - длина с нартексом 21м, ширина 10,50 м, чем соблюден принцип соразмерности Витрувия: «Длина храма определяется тем, что ширина его должна быть вдвое меньше длины». Интересно, что длина северного храма без притворов 21м- соответствует точно длине северного храма монастыря Липса Константинополя, построенного в 908 г. В плане храм трехнефный, трехапсидный, крестовокупольный. Интерьер разделен на три нефа двумя парами мощных пилонов, несущих кирпичные подпружные арки и паруса, держащие барабан главы. Средний неф шире боковых, соответственно средняя апсида выдвинута в сравнении с боковыми. С севера, юга и запада к кораблю храма примыкают открытые притворы для размещения в них оглашенных (новообращенных) и кающихся. В восточных стенах северного и южного притворов устроены полуциркульные ниши,  напоминающие апсиды для свершения мелких треб оглашенными, еще не получившими право входа в храм. Это важные детали для понимания функций храма. Наконец, отметим, что нашими раскопками в центральной апсиде открыт облицованный цемянкой трехступенчатый синтрон и двухступенчатая солея, отделявшая алтарную часть храма. На синтроне во время службы размещался церковный клир. В нартексе должен был находиться второй этаж - хоры, опиравшиеся на две упавшие кирпичные арки. На хоры вела деревянная лестница, пристроенная к северной стене нартекса и начинавшаяся с небольшой каменной паперти в северо-западном углу. В этом углу и рядом с упомянутой папертью о четырех ступенях обнаружена единственная на Северном Кавказе древняя крещальня. Последняя представляла примыкающий к паперти с восточной стороны кубический резервуар из пяти тщательно подогнанных плит - четыре стеновых, пятая плита пола с отверстием для спуска воды диаметром 5 см. Размеры резервуара по плитам: западной - 1,32 x 72, восточной - 72 x 50, северной - 1,0 x 90, южной - 1,32 x 88 см, плита пола - 90 x 72 см. Изнутри и снаружи плиты были облицованы коричнево-розовой цемянкой толщиной 2-3 см, герметизировавшей щели между плитами. Нет сомнения в том, что это купель, наполнявшаяся водой из ручья, протекавшего рядом с храмом по балке Церковной, и это обстоятельство объясняет выбор именно данного места для строительства храма: обряд крещения происходил постоянно и требовал много воды, после каждого таинства спускавшейся из купели. Следовательно, северный храм изначально был задуман не только как кафедрал и наиболее вместительный собор создаваемой епархии, но и как ее баптистерий. Баптистерии обычно строились вне храма, в виде ротонды с бассейном. Но известны и внутренние крещальни, например, в древнерусском зодчестве домонгольского времени (София Киевская Елецкий монастырь Чернигова); на Кавказе пользовались нартексом. Публикуя статью о северном храме, я писал, что устройство крещальни нем оригинально (200, с. 146). Сейчас нам стали известны три крещальни Абхазии: в однонефной раннехристианской церкви (доюстиниановског времени) в крепости Цибилиум, крестовидной формы; баптистерий, отдельно стоящий, в с. Гудава (древний Зиганис, V-VI вв.) и наиболее близкая конструктивно крещальня в Драндской купольной церкви VI в., выявленная в ходе реставрации в южной части нартекса. Это купель форм усложненного креста, в виде резервуара в бетонно-цемяночном полу и сливом - отверстием на уровне пола, облицованная изнутри цемяночным раствором. Данные об этих крещальных купелях и широкий круг аналог опубликованы Л. Г. Хрушковой (201, с. 82-83). Наконец, в 1964г. в Керчи при вскрытии остатков базиликального комплекса на раскопе III около церкви Иоанна Предтечи Т. И. Макаровой была обнаружена купель, составленная из стоящих на ребре плит и со стоком для воды в плите пола, причем отмечены следы раствора розового цвета - вероятно, цемяночной облицовки. Купель Т. И. Макаровой датирована «не позже IX в.», приведена аналогия в северном храме Зеленчука (202, с. 354-355, рис. 8).

Функциональная приуроченность северного Зеленчукского храма к обряду крещения может свидетельствовать о его хронологическом приоритете, как и его функция в качестве кафедрала, что уже обосновывалась нами и не встретило возражений (201, с. 149, 203, с. 89). Когда мог быть возведен этот наиболее репрезентативный храм Алании?

Опираясь на переписку Николая Мистика с владетелем Абхазии Георгием II, оказавшим помощь византийским миссионерам и архиепископу Петру, я уже высказался за вторую четверть X в. (166, с. 40). Еще раз попытаемся осмыслить эти факты. По С. Н. Малахову, Петр прибыл в Аланию не ранее весны 914 г. - вероятно, летом. Вскоре после этого в письме 51 (по С. Н. Малахову, между 914-916 гг.) патриарх благодарит Георгия II за «ревность» в христианизации алан, за помощь Петру и оказанное ему гостеприимство (133, с. 169). Отсюда вытекает, что архиепископ Петр прибыл в Аланию через Абхазию, где, вероятно, имел остановку. Помощь Георгия II, возможно, выразилась в том, что он в миссию Петра добавил своего опытного зодчего и группу мастеров. По прибытии на место абхазские специалисты приняли активное участие в возведении первого храма новой епархии. Это участие отразилось не только в архитектурно-типологическом сходстве северного храма с храмами Абхазии X в. в Лыхнах, Лоо, Новом Афоне, крепостным храмом на р. Бзыбь (166, с. 43), но и в применении в них общего исходного модуля, установленного К. Н. Афанасьевым. Родство северного храма с храмами Абхазии, по К. Н. Афанасьеву, очевидно с первого взгляда, а общность модуля говорит о прямой и непосредственной связи: «церкви эти сооружены в одно время и принадлежат одной архитектурной школе» (204, с. 105-107). Несмотря на некоторые коррективы Л. А. Перфильевой, мы разделяем выводы К. Н. Афанасьева, тем более сама Л. А. Перфильева справедливо замечает, что в Алании собственная традиция сооружения монументальных культовых зданий отсутствовала совершенно, и любая «крупная постройка должна была возводиться приезжими мастерами».

Если наши дефиниции имеют почву, начало строительства северного храма предположительно можно отнести к 914 г. - году прибытия архиепископа Петра в Аланию вместе со строителями из Абхазии, а окончание строительства - к 916 г. - году крещения алан верховьев Кубани. Кстати отметим, что А. И. Комеч сближает верхнекубанские храмы Алании с упомянутой выше церковью Богородицы монастыря Липса, построенной в 908 г., и с Мирелейоном (Будрум Джами) Константинополя, воздвигнутым императором Романом Лакапином около 930 г. (197, с. 70-71). Как видим, константинопольские параллели очень близки намечаемой нами дате северного храма - 914-916 гг.

Предложенная выше и уточненная путем установления ассоциативных связей между комплексом разнородных источников дата строительства северного храма позволяет сформулировать предположение о массовом крещении верхнекубанских алан с 916 г. - поскольку иных баптистериев в изучаемом ареале нет. Но дело не только в этом. Определение наиболее раннего храма, времени его строительства и обращения народа в христианство неизбежно ставят существенный вопрос о первоначальном местопребывании Аланской епархии и ее иерарха архиепископа Петра, последующих иерархов. «Решение вопроса о начальной истории кафедрального митрополичьего собора имеет также немаловажное значение при изучении сложной проблематики начального периода организации церкви», - пишет польский историк христианства А. В. Поппэ (205, с. 87).

Вопрос о локализации центра Аланской епархии впервые был поставлен В. Ф. Миллером, считавшим, что он находился в древнем городе с храмами в ущелье Большого Зеленчука (206, с. 118). Сейчас этот вывод подтвержден полностью: Нижне-Архызское городище Х-ХП вв. на правом берегу Большого Зеленчука было наиболее крупным христианским центром всего Северного Кавказа (166, с. 118-119; 203, с. 215) и центром Аланской епархии. Руины зданий и стен вокруг северного храма, полностью еще не исследованные, принадлежали небольшому поселку епархии, с опасной северной стороны огороженному толстой оборонительной стеной с въездом. На территории поселка археологически исследованы три небольшие часовни-капеллы X-XI вв., но наиболее импозантное здание располагалось на возвышенности - конусе выноса балки Церковной - и имело общую длину более 100 м, восемь основных больших помещений и пять небольших пристроек - камер (203, рис. 147). Здание пока не исследовано. Не исключено, что это руины резиденции аланского епископа.

Нельзя не упомянуть о двух точно датированных эпиграфических памятниках, приуроченных к северному храму и проливающих свет на время активного функционирования храма и формирования вокруг него христианского кладбища. Это каменный крест с греческой надписью 1013 г.: «Лета от сотворения мира доныне, честного креста, 6521» и бронзовый литой крест со сторонами 24,3 x 13,7 см и греческой надписью: «Обновлен честной крест боголюбивейшим монахом Фомой пресвитером. Года от Адама (575, индикта 5» (1067 г.). Найден нами в нартексе северного храма в 1960 г . опубликован Е. Ч. Скржинской (207, с. 118-126). Кроме того, в 1900 г. монахи Зеленчукского монастыря, располагавшегося в Нижнем Архызе, на древнем кладбище у северного храма нашли сломанный каменный крест с греческой надписью, опубликованной В. В. Латышевым: «IC. ХС. Слово. Святой Фома. Господи помоги рабу твоему Мине. Святой Николай. Святой Георгий» (208, с. 101, рис. на с. 100). Важно, что греческие надписи Нижнего Архыза происходят исключительно с территории поселка епархии, и это позволяет уверенно считать, что здесь жили люди, владевшие греческим языком и письмом, несомненно образованные и принадлежащие к византийскому клиру. Особо интересен найденный мной крест 1067 г. из северного храма. Е. Ч. Скржинская убедительно считает, что он использовался дважды: сначала как крест-жезл с ручкой, впоследствии отломанной и во время богослужения он лежал на престоле, по окончании службы им благословляли молящихся. После того, как рукоять была сломана, монах Фома вырезал на кресте надпись, на концах пробил отверстия и железными гвоздями (следы шляпок сохранились) прибил его к стене нартекса. В этом и состояло «обновление» креста (207, с. 125-126). Можно полагать, что пресвитер Фома не был в Нижнем Архызе единственным грамотным ромеем, здесь жили и работали другие образованные клирики, строившие храмы зодчие и строители, живописцы, расписывавшие интерьеры храмов и т.д. Вероятно отсюда велась переписка с Константинополем.

Обратим внимание и на монашество пресвитера Фомы. Этот факт может указывать на существование в Нижнем Архызе монастыря. Возможно, он входил в пределы поселка епархии и находился на возвышенности у восточной части северного храма. Хорошо заметные здесь руины каменных построек еще не исследованы. Но это лишь одна из версий.

Обращает на себя внимание изолированность поселка епархии от собственно городища, точнее развивавшегося феодального города - расстояние между ними составляет 800 м. Кафедральный собор, покои иерарха и христианские кладбища вынесены в сторону от мирской суеты. Аналогичная картина автаркии церковного центра наблюдалась уже в VIII-IX вв. в Византии: происходит постепенное обособление епархиального центра от города, «его замыкание, отрыв, который иногда приводил и к прямому перемещению его из города даже в селения», что демонстрируется на примере Сард (209, с. 60).

Выбор места для Аланской епархии и резиденции ее митрополитов был, конечно, не случаен. Закрытая со всех сторон горными хребтами, на высоте 1150 м над уровнем моря, долина с ее рекой Большой Зеленчук живописна, обладает мягким климатом и занимала выгодное положение на одном из магистральных ответвлений «Великого шелкового пути» (114, с. 61-62). Через несложные перевалы Адзапш и Санчаро, по горным дорогам можно было кратчайшим путем попасть в Севастополис - Сухуми и далее морем - в Византию, в ее ближайший к Кавказу крупный центр Трапезунд, тесно связанный как с Кавказом, так и с Крымом. Этим путем «из алан в греки» через соседнюю христианскую Абхазию в X-XI вв. чаще всего и пользовались. В этом отношении очень важно, что район верхней Кубани до р. Большая Лаба был покрыт сетью хорошо разработанных древних горных дорог и троп (210). Весьма характерно, что путь в город - центр Аланской епархии был выделен множеством каменных плит с высеченными на них крестами без надписей, являвшихся как бы придорожными указателями направления в святое место. К настоящему времени их сохранилось немного и некоторые пока на своих местах. Сюда же, возможно, следует отнести и изваяния христианских воинов с крестами на плечах и шлемах (211, с. 141, табл. XXIII, 5-6; 212, с. 8-9). Часть названных памятников могла быть связана с иными функциями - поминальными, жертвенными или крестами искупления за грехи (например, за убийство, как это делалось в Чехии и Моравии; 213, с. 393-413). Но и они часто приурочивались к видным местам у дорог, что мы видим и на Руси. В целом же тяготение каменных крестов, плит с крестами, изваяний воинов с крестами и грекоязычных надписей к центру епархии в Нижнем Архызе не вызывает сомнений, хотя их ареал очень широк и к одному центру сводиться не может.

Ко времени появления первых христианских проповедников в долине Большого Зеленчука жизнь здесь уже была: в наших раскопках встречены материалы IX в., в том числе шелковые ткани (203, с. 213, рис. 94, 102). Очевидно, мы не ошибемся, если допустим, что в долине Нижнего Архыза в IX в. существовало стоящее на трассе «шелкового пути» аланское посление. С появлением миссионеров, организации епархиального центра, строительством кафедрального собора и началом массового крещения началось быстрое оживление, концентрация населения и строительство городских кварталов. В некоторых из них возводятся небольшие квартальные или домовые церкви, как это было в Херсоне. В большой и явно богатой усадьбе на берегу балки Подорванной нами вскрыты остатки одноапсидной церкви с подвалом - подклетом и каменным крыльцом (203 рис. 19-21), а на территории бывшей турбазы до наших дней сохранился небольшой (длина 8,50 м) южный Зеленчукский храм крестовокупольной композиции, с тремя апсидами и двумя парами квадратных в сечении столбов (203, рис. 60; 215, с. 238-244). Этот храм по малой площади и простоте плана предназначенный для обслуживания небольшого коллектива, возможно, семьи, но подражающий монументальным храмам и тем выдающий амбиции ктиторов, мог стоять на усадьбе villa urbana крупнейшего местного феодала владетеля Нижнего Архыза или всей Алании. К сожалению, при строительстве зданий Зеленчукского мужского монастыря в конце XIX в. развалы древних построек вокруг южного храма были разобраны на камни, и раскопки здесь мало перспективны.

Остается добавить, что А. А. Демаков и И. Л. Чумак провели специальные инструментальные замеры по продольным осям всех Зеленчукских купольных храмов, исследовали азимуты этих осей и высоты видимого горизонта и рассчитали наиболее вероятные дни (не годы. - В. К.) закладки храмов. Эти расчеты показали, что северный храм был заложен 8 мая, а на следующий день 9 мая отмечался престольный праздник св. Николая Мирликийского (214, с. 94-95, табл. 1). Отсюда следует вывод о посвящении северного храма св. Николаю Чудотворцу.

Средний храм

Расположен на северной окраине города, на расстоянии 800 м от поселка епархии. Выполненная нами в 1979 г. нивелировка показала, что площадь для строительства предварительно была выровнена. В отличие от северного храма, никогда не перестраивавшегося и светившегося девственной чистотой первозданности, теперь грубо зареставрированной, средний храм претерпел существенные изменения.

В плане храм представляет трехапсидное, крестовокупольное и бесстолпное здание; восточными устоями служат алтарные простенки, западными - стены храма. Подпружные кирпичные арки опираются на вмонтированные в них импосты и несут цилиндрический барабан с низким куполом. Подкупольный квадрат имеет правильную форму со сторонами 3,80 м. Западный рукав открыт и сильно вытянут за счет нартекса и единственного (с западной стороны) притвора. В нем находится главный, портальный вход в храм высотой 5,40 м. Центральная апсида несколько выдвинута по сравнению с боковыми и прорезана тремя окнами. В поперечный неф - трансепт с юга и севера ведут два входа с люнетами подковообразной формы. Интерьер освещался 25 узкими окнами и люнетами входов, причем световой центр приходился на подкупольный квадрат. Объемы храма представляют крестообразный массив, господствующий над пониженными помещениями апсид и притвора. Средний храм, как и северный, покрыт хорошо сохранившимися каменными коробовыми сводами с двускатным и односкатным покрытием из тонких плит, положенных с напуском. Признаков черепичного покрытия нет. Длина среднего храма 21,50 м, ширина - 13,25 м, высота от пола до пяты купола - 15 м.

Кладка среднего и северного храмов одинакова: из крупных тесаных песчаниковых плит и квадров на прочном известковом растворе, с бутобетонным заполнением между панцирями. Характерна кладка тычком и ложком из крупных, хорошо отесанных плит и блоков. Этот римско-византийский прием кладки описан Витрувием: «греки же поступают не так: они кладут плиты плашмя и с ложками чередуют тычки, вставляя их в толщу стены» (216, с. 51). Из кирпича сложены только подпружные арки, арки в конхах и некоторые арочные завершения проемов.

Отметим также такие важные детали, как четырехугольный каменный «столб» высотой около 1, 40 м в центральной апсиде - престол и в ней же одноступенчатый синтрон, зарисованный художником Д. М. Струковым в 1886 г. Им же зафиксирована одноступенчатая солея, проходящая по линии предалтарных устоев (217, с. 18). Сейчас все это, как и цемяночный пол, не существует и скорее всего уничтожено монахами Зеленчукского мужского монастыря в конце 80-х годов XIX в. Подобно северному храму интерьер среднего храма был оштукатурен и расписан фресками, частично опубликованными в брошюре о Зеленчукском монастыре по рисункам Д. М. Струкова (218) и автором этих строк (166, табл. III-IV, рис. 7-8). Монахи Зеленчукского монастыря, «реставрировавшие» храм, покрыли его интерьер толстым слоем штукатурки. Не исключено, что под ней могут сохраниться пласты древних фресок, что подразумевает организацию специального тщательного исследования.

Одна из загадок среднего храма связана с четко прослеживаемым строительным швом на северной стене экстерьера. Упомянутый шов находится между северным входом и окном, от современной поверхности вверх идет на 3,35 м, после чего исчезает в кладке в перевязь. В пределах шва видны две разные кладки: справа угловая кладка из плит тычком и ложком, слева рядовая кладка стен. Но в двухступенчатом фундаменте, вскрытом нами посредством шурфа в 1965 г., продолжения шва не обнаружено. Общая высота прослеженного шва 4,25 м (199, с. 143, рис. 6).

В интерьере шов совпадает с восточной поверхностью пилястры северной стены, и это наводит на мысль, что первоначально планировалось возвести здание с одной центральной апсидой без боковых, но после возведения стены на высоту 4,25 м первоначальный замысел был изменен, и угловая кладка вверх уже не продолжалась, образовавшийся внутри храма угол был превращен в пилястру. Эти изменения возникли в ходе строительства, ибо изучение памятника в натуре не дает оснований для вывода о позднейшей пристройке боковых апсид - кладка всех трех перевязана.

Из этих фактов следует, что средний храм был задуман композиционно в виде так называемого «чистого креста», план которого не осложнен боковыми апсидами и пристройками (низкие пристройки к западному рукаву сделаны монахами в конце XIX в.). Тем самым средний храм Зеленчука был бы сродни Сентинскому храму на Теберде, но с более вытянутым западным рукавом.

Известно, что церкви в виде «чистого креста» (croix libre) считались архаичными, не восходящими ко времени позже VIII в. (в частности, так считал А. Л. Якобсон; 102, с. 207). Памятники типа «чистого» или «свободного» креста действительно были распространены в Закавказье (Самцевриси, Зегани в Грузии, Талин, Лмбатованк, Аштарак в Армении) и в Крыму (Херсонес, Мангуп) преимущественно в VI-VIII вв. Теперь можно достоверно говорить и о гораздо более позднем существовании композиции «чистого креста» - так в архитектуре средневековой Грузии здания этой композиции с тенденцией к увеличению западного рукава строились до XV-XVIII вв. (219, с. 22), на Северном Кавказе это уже упоминавшийся крестообразный храм Тмутаракани, в Херсоне - загородный крестообразный храм (220, с. 316-317, табл. XXI, рис. 1). Представление о том, что церкви, в плане и объемах демонстрирующие композицию «чистый крест», были распространены только в восточнохристианской ойкумене, неверны: они есть и в странах западной византийской ойкумены (например, собор св. Марка в Венеции, по К. О. Гартману, «великолепнейшее создание византийской архитектуры в средние века» (XI в.; 221, с. 138, 140, рис. 144 или собор св. Фронта в Перигё, Франция XI-XII вв.; 222, с. 149, рис. 45). Д. Г. Туманишвили замечает, что в Грузии в X в. и первой половине XI в. встречаются постройки, где к основному ядру croix libre добавлены пастофории (Эни-Рабат, Экеки, Икви и др.; 219, с. 6), что могло иметь место и при строительстве среднего храма. Идея о добавлении боковых апсид могла быть реализована в связи с некоторыми переменами в функциональном назначении храма, потребовавшем расширения его площади в литургических целях.

Вряд ли по одним указанным деталям возможно угадать причину превращения среднего храма из «чистого креста» в трехапсидную крестообразную композицию без несущих барабан опор. Поэтому вновь приведем те версии, которые нами уже излагались: 1) согласно старым литературным данным, в древности на Зеленчуке был монастырь, а близ среднего храма сохранились следы келий (223, с. 363; 224, с. 157); 2) средний храм был городским собором, предназначенным для постоянного обслуживания жителей города (166, с. 61). Но одно другому, кажется, не противоречит. Средний храм с южной и северной сторон обрамлен руинами двух симметрично расположенных зданий подковообразной формы, разделенных на примерно 5-6 равных помещений (наблюдались нами при косом солнечном освещении со скал противоположного берега реки летом 1962 г.). Помещения довольно крупные, но здания археологически не исследованы, и нам остается осторожно предположить, что это остатки монашеских келий, окружавших храм (впрочем, без раскопок даже площадь упомянутых келий неопределима). Кроме преданий и келий о монастыре может свидетельствовать наличие небольших часовен на окружающих городище скальных выступах, возможно, служивших монахам-отшельникам, а также такая особенность интерьера среднего храма, как его выраженный латитудинальный характер, когда основное пространство в здании растянуто вширь перед алтарем. По Н. И. Брунову, латитудинальный принцип композиции интерьера типичен для восточной монастырской архитектурной концепции (225, с.459; пример церкви латитудинального плана в Сала - с. 460, рис. 289).

Версия о существовании в Нижнем Архызе небольшого монастыря - киновии, приуроченного к среднему храму, основана на ряде осторожных допущений и не является установленной. Открытие такого монастыря XI-XII вв., вполне логичное для центра Аланской епархии, может стать событием в христианской археологии Кавказа. Поэтому территория вокруг среднего храма представляет особый археологический интерес и нуждается в очень тщательном исследовании. Подтверждение данной версии могло бы пролить свет на еще один существенный вопрос: маловероятно, чтобы все священнослужители приходов Аланской епархии были греками-ромеями. Кадры местных приходских священников готовились в центре епархии на базе монастыря, где с ними занималось образованное византийское духовенство. А оно было, причем монашествующее - напомним бронзовый честной крест 1067 г. с надписью пресвитера и монаха Фомы.

Время строительства среднего храма пока также остается проблематичным, прямых данных нет. В датировании мог бы помочь искусствоведческий анализ фресковых росписей, но они или погибли, или скрыты штукатуркой XIX в. и не изучены. Бесспорно, они были: «По рассказам старожилов, кубанских казаков, лет 30-40 тому назад внутренность обоих храмов была покрыта сплошною штукатуркой, по которой отчетливо были видны все изображения святых и с надписями, но не на русском языке» (218, с. 13). Этот путь датирования, даже при наличии рисунков Д. М. Струкова, отпадает - анализ фресковой живописи должен основываться на изучении в натуре и с учетом живописной техники, красок, грунта и т. д.

Вопрос датировки среднего Зеленчукского храма уже рассматривался мной на фоне явных точек соприкосновения с северным храмом (несмотря на установленное К. Н. Афанасьевым различие модулей; 204, с. 114), настолько значительных, что далеко хронологически раздвигать эти два памятника невозможно - они относятся к одной строительной культуре и эпохе. Это время в пределах X в. (166, с. 58), но средний храм скорее всего был возведен вслед за северным.

Исторически важен вопрос о генезисе архитектурных форм трех Зеленчукских купольных храмов и их истоках в результате импульсов, исходивших с локальных территорий и определявших задействованные в строительстве храмов строительные школы и, косвенно, политические силы. В целом восточновизантийское происхождение наших памятников не вызывает сомнений, но каждый храм нуждается в индивидуальном подходе и анализе. Остановимся на данных и все еще спорных вопросах кратко, т. к. основные исследовательские позиции опубликованы.

Генезис северного храма-кафедрала Аланской епархии нами был затронут выше и была проявлена солидарность с выводами и наблюдениями К. Н. Афанасьева: северный храм родственен ряду купольных трехапсидных храмов соседней Абхазии, причем сходство их обнаруживается не только в планировочно-объемном сходстве и создании близких архитектурных образов, но и в общности исходного модуля, что важно (204, с. 105-109). Эти выводы признаны «неоспоримыми», а Лыхненский храм и крепостной храм на Бзыби в Абхазии ближайшими типологическими аналогами (166, с. 43). Отправная точка архитектурных импульсов, достигших Абхазии и верховьев Большого Зеленчука - восточновизантийское христианское зодчество, в частности представленное в Трапезунде. Прототипом как названных выше абхазских храмов, так и северного храма Зеленчука мог быть монументальный (но неоднократно перестраивавшийся, речь идет об архетипе) храм св. Софии Трапезунда (166, с. 43-45). Восточновизантийское и, в частности, трапезундское влияние на архитектурные памятники Абхазии и черноморского побережья отмечены специалистами с V-VI вв., а А. Л. Якобсон прямо говорил о связи Пицундского храма и храмов Абхазии XI-XII вв. с архитектурой Трапезунда (112, с. 44). Известно, что такие же связи Трапезунд имел с Крымом. Касаясь интересующих нас сюжетов, Н. И. Врунов писал: «Не может быть сомнения в том, что между архитектурой Малой Азии и Кавказа, расположенных по соседству и находившихся в постоянных оживленных торговых сношениях друг с другом, происходил взаимный обмен архитектурным опытом на разных этапах исторического развития» (177, с. 122). Взаимность обмена указанным опытом на разных временных этапах показана Л. А. Перфильевой (226, с. 13), причем здесь же подчеркнута возможность прямого византийского (как столичного, так и провинциального) генезиса для почти синхронных кафедрального храма Алании и абхазского собора в Мок-ви (957-967). Л. А. Перфильева, как и А. И. Комеч, указывает на элементы столичной Константинопольской традиции в архитектуре северного храма (226, с. 12). Наконец отметим, что Перфильева справедливо возражает грузинским специалистам, возводившим генезис некоторых храмов Абхазии и Зеленчука к «упрощенному плану Самшвилдского Сиона» и игнорировавшим культурную роль Византии в Западном Закавказье. В данном случае просматривается попытка трактовки материала с позиций скорее идеологических и политических, нежели научных.

Однако в более поздней статье Л. А. Перфильева, уделившая большое внимание Зеленчукским храмам и особенно северному храму, пришла к выводам, на которые необходимо указать. Она, вопреки К. Н. Афанасьеву, устанавливает целый ряд композиционных и конструктивных несоответствий между северным храмом Зеленчука и Лыхненским в Абхазии и не допускает возможности их строительства одними мастерами. Соглашаясь с нашей датой строительства северного храма, Л. А. Перфильева допускает, что он мог послужить образцом при возведении храма в Лыхны «не позднее первой трети XI в.». Отметив, что северный храм нельзя отнести ни к «простому», ни к «сложному» типам крестовокупольных храмов и что он представляет «промежуточный» вариант, исследовательница пишет: «глубоко провинциальный Зеленчукский храм представляет собой нечто среднее между традициями столицы и периферии» (227, с. 187-200). В этих соображениях специалиста сделаны тонкие и, вероятно, верные коррективы уже сложившихся представлений. Но они не меняют главного: даты сооружения аланского кафедрала и его восточновизантийского генезиса.

Средний храм, как говорилось, очевидно был перепланирован в процессе строительства и превращен в иной тип - трехапсидный бесстолпный, с удлиненным западным рукавом. По сравнению с северным храмом это иная композиция с латитудинальным расположением трансепта. Ни на Северном Кавказе, ни в Абхазии типологических аналогий нет. В своем исследовании 1977 г. я попытался обосновать возможную генетическую связь среднего храма с храмами Χ-ΧΙΙΙ вв. Западной Грузии: Заки, Цкарос-Тави, Энирабат, Долис-хана, Шорети, хотя эта связь была не безоговорочной и прямой (166, с. 58-60), отражавшей восточновизантийские импульсы (латитудинальная композиция) через включение грузинского Тао-Кларджетского княжества в состав Византийской империи. После этого К. Н. Афанасьев предложил иную версию: «наиболее интересными параллелями в данном случае может послужить ряд церквей Херсонеса (имеются в виду храмы по принятой Айналовым номерации № 19, 27 и др.)... тем самым устанавливаем наличие непосредственных связей верховьев Кубани, северных склонов Кавказа с византийской культурой уже посредством Херсонеса» (204, с. 113-114). Одновременно К. Н. Афанасьев указал на необходимость сравнительного анализа среднего храма с группой крестовокупольных храмов Грузии, в том числе названных выше, а также с трехцерковными базиликами Грузии (204, с. 116-117). Эти выводы перекликаются с заключениями Л. А. Перфильевой, с которыми следует согласиться: в Алании своя строительная традиция формировалась как часть более общей традиции Восточного Причерноморья, где проявилось художественное влияние отдельных традиций грузинской культуры и где давали о себе знать сильные импульсы столичной византийской культуры (226, с. 11). Явление культурного скрещивания и синкретизма налицо, но разве это отрицает присутствие определяющей облик памятника основной идеи?

Крымские аналогии среднему храму Зеленчука, указанные К. Н. Афанасьевым, могут нести в себе те идеи, которые были положены в основу композиции среднего храма. Херсонский храм № 27 имеет в плане форму чистого креста croix libre с двумя приделами с северной и южной сторон восточной ветви креста, северный придел с апсидой (102, с. 198, рис. 79). Храм № 19 (так называемый «храм с ковчегом») совершенно подобен храму № 27: тот же чистый крест с полукруглой апсидой с синтроном и пристройками по сторонам апсиды; южная прямоугольная - диаконник, северная с небольшой апсидой, перекрытой конхой и с ковчегом в ней (102, с. 198-199, рис. 100). «Малоазийское происхождение херсонских крестовокупольных зданий в форме свободного креста можно считать несомненным», - писал об этих храмах А. Л. Якобсон (102, с. 205) и датировал их VI-VII вв. Полемика между А. Л. Якобсоном и О. И. Домбровским по поводу датировки херсонских крестообразных храмов (особенно вокруг даты загородного храма) завершилась обстоятельной статьей О. И. Домбровского, кажется, подводящей итоги - большой крестообразный храм датируется «не ранее X в.» (220, с. 316). Если указанные К. Н. Афанасьевым крымские аналогии среднему храму будут подтверждены специальным исследованием, постулируемые нами выше византийские импульсы через Крым получат новое подтверждение.

В заключение нельзя не сказать об удивительном открытии наскальной иконы на склоне горного хребта, обращенном к среднему храму на левом берегу р. Большой Зеленчук, летом 1999 г. Удивительное состоит в том, что икона не была известна ни монахам св. Александро-Афонского Зеленчукского монастыря, существовавшего в Нижнем Архызе до революции 1917 г., ни местным жителям и охотникам, избороздившим скалы. Это открытие свидетельствует о том, что Нижний Архыз далеко не исчерпан и может подарить науке впредь новые интересные находки. Икона еще научно не опубликована и мои сведения о ней весьма ограничены.

По данным А. А. Демакова икона имеет размеры 1,40 x 0,80 м, написана на поверхности скалы красками (их цвет не указан) и обращена почти строго на восток. Рядом со скалой выявлены два ограбленных скальных погребения, в подошве скальной террасы и непосредственно под иконой найдена сложенная из массивных камней гробница, ориентированная по линии запад-восток. Датирующих эти захоронения материалов нет, но судя по конструкции погребальных сооружений они полностью соответствуют тем типам могил, которые в X - XII вв. были обычны для Нижнего Архыза. Очевидно, впредь до специального искусствоведческого анализа икона может быть предварительно датирована именно этим временем, ее древность не вызывает сомнений.

По мнению А. А. Демакова, лик Христа, написанный на скале, выполнен в византийско-православной традиции и относится к иконографическому типу «Нерукотворный Образ» (228, с. 102-103).

По заключению С. Н. Малахова, сообщенному мне лично и отраженному в популярной статье в журнале «Русский дом» (январь 2001, с. 30-31) и с которым я солидарен, это образ «Спас Нерукотворный», хорошо известный в византийской живописи. Возможность отождествления с образом Христа Пантократора не исключена, но кажется мало вероятной. Остается неизвестным характер красок (на снимках их две - три), цветовая гамма скудна, но мастерство художника поражает - несомненно, лик Христа Спасителя писал профессионал высокого уровня. Я допускаю, что это мог быть один из живописцев, расписывавших Зеленчукские храмы. Заслуживает быть отмеченным и то, что лик Христа Спасителя обращен к храмам и поселку Аланской епархии. Что было создано раньше - икона на скале или Зеленчукские храмы? Обоснованный ответ на этот вопрос мог бы многое нам разъяснить.

Следует отметить и то обстоятельство, что лик Христа Спасителя помещен на скалах почти против среднего храма. А. А. Демаков и И. Л. Чумак в уже упоминавшемся исследовании пришли к заключению, что средний храм был заложен в праздник Преображения и был посвящен Спасу-Христу Спасителю (214, с. 95). Случайны ли эти совпадения? Возможно, что не случайны, но для восстановления внутренней связи между двумя памятниками пока надежных оснований нет.

«Спас Нерукотворный» Нижнего Архыза уже привлек к себе внимание и будет изучаться специалистами. Но сам факт его сохранения на открытом воздухе, хотя и под скальным козырьком, в условиях довольно влажного местного климата и его явления миру накануне 2000-летия христианства -своего рода чудо. Кажется, теперь никто не сможет усомниться в том, что Нижне-Архызское городище действительно было крупнейшим православно-христианским центром Северного Кавказа до XIII - XIV вв.

Южный храм

Из Зеленчукской группы самый скромный. Тип небольшой четырехстолпной крестовокупольной церкви простого варианта сложился в Малой Азии в средневизантийское время и ярко представлен зданием в Улади, типологически очень близким южному храму (177, с. 122-123, рис. 79). В Крыму еще одной параллелью, на наш взгляд, является церковь Иоанна Предтечи в Керчи, построенная в начале X в. (111, с. 202). Есть аналогии и в Абхазии (Алахадзиха, Мсыгхуа; 34, с. 11, рис. 2). Сказанное не согласуется с утверждением К. Н. Афанасьева о том, что южный храм не имеет близких аналогий ни в Абхазии, ни на Северном Кавказе, ни в Херсонесе (204, с. 118), но это действительно в связи с совершенно необычной и редкой формой подкупольного квадрата, вытянутого с запада на восток, что вызвало овальную форму барабана, свойственную только этому храму (204, с. 119). Согласно А. А. Демакову и И. Л. Чумаку, южный храм был посвящен св. Николаю Чудотворцу, как и северный (214, с. 96).

Я не историк архитектуры и недостаточно компетентен для глубокого специального исследования и бесспорно доказательных выводов. Это дело будущих всесторонне подготовленных исследователей. Но на основе того материала, которым я располагаю как историк и археолог, могу высказать свое убеждение в том, что группа Зеленчукских храмов X в. документально свидетельствует о включении Нижне-Архызского города в Х-ХII вв. в зону периферийного греко-византийского политического и культурного влияния на Северном Кавказе, шедшего не только напрямую, но и через Абхазию и Крым. Видимо, именно периферийное положение даже в системе византийского лимеса и географическая удаленность от крупных центров способствовала определенному синкретизму и фокусированию разнородных влияний и элементов в архитектуре (может быть, и в фресковой живописи) Зеленчукских храмов. Следует присоединиться к оставшемуся незамеченным, но верному выводу Ю. Н. Воронова о группе абхазо-аланских церквей, характеризующих особый западно-кавказский путь развития византийского храмового зодчества (Пицунда, Лыхны, Зеленчук и др.).

Нижне-Архызское городище Х-ХII вв. дает беспрецедентную для Северного Кавказа концентрацию христианских храмов, напоминающую аналогичную ситуацию в крымском Херсоне. В их число входят не только монументальные купольные здания, но и «малые формы» - небольшие и непритязательные одноапсидные церкви и часовни-капеллы. Всего их сейчас известно 11, из них семь на территории поселка епархии и вокруг него. Все они нами описаны (203, с. 94-102) и связаны генетически в своих исходных формах с византийским провинциальным зодчеством, представленным в Малой Азии, Абхазии, Крыму, Болгарии, Венгрии. В то же время нельзя не видеть и местные особенности, выразившиеся в первую очередь в строительной технике (203, с. 100). «Малые формы» возводились в технике сухой кладки или кладки с применением глиняного раствора так, как строились целые городища, и это - местная строительная культура. Кроме названных выше 11 малых церквей к Нижнему Архызу, очевидно, надо приурочить три более крупных и сложных по своему плану одноапсидных храма, зафиксированных Д. М. Струковым в 1886 г. (217, л. 42; 203, рис. 65, 1-3). Переводя масштаб в аршинах в метры, получаем размеры: церкви 1 - 12x3 м, церкви 2 - 13,30x7,70 м, церкви 3 - 12,65x8,40 м -памятники довольно значительные. Никаких более подробных сведений нет, и мы вынуждены ограничиться рассмотрением планов этих построек, которые полностью вписываются в круг христианского зодчества византийской культурной ойкумены. Тип наиболее простой, с нерасчлененным внутренним пространством капеллы Малой Азии (229, с. 157, рис. 14) дает исходную форму, более сложные филиации которой представлены в Болгарии (230, рис. 4, 5, 7, 9 и др.; 231, с. 109-112, табл. I-IV), Крыму (232, с. 135, рис. 99; 233, с. 70-74), в Абхазии (234, с. 99, рис. 1; 235, с. 78, рис. 6 и др.). Если упомянутые выше три церкви Х-ХII вв. со временем будут найдены и подтверждены, общее число церквей «малых форм» в Нижнем Архызе достигнет 14, а с купольными храмами - 17. В комплексе с христианскими кладбищами Нижнего Архыза (только на кладбище у северного храма вскрыто более 130 погребений; 203, с. 157), памятниками греко-христианской эпиграфики и находками отдельных предметов церковного обихода (например, серебряный круглый медальон с боковыми ушками и изображением св. Федора; 236, с. 125) перед нами возникает картина типично средневекового развивающегося полуварварского-полухристианского города, ставшего крупнейшим христианским центром Северного Кавказа и очагом этого вероучения на юго-востоке Европы. Для северокавказского региона это одновременно и культурный центр, представивший соседним кавказским племенам все достижения христианской цивилизации: величественную архитектуру, монументальную фресковую живопись, церковную музыку, ювелирные произведения прикладного искусства, яркие одежды священников, греческую письменность...

Существование письменности на городище подтверждено найденными на нем и неподалеку эпиграфическими памятниками Х-ХII вв., из которых самой известной стала так называемая «древнеосетинская Зеленчукская надпись», открытая в верховьях Большого Зеленчука Д. М. Струковым и опубликованная В. Ф. Миллером (206) и Л. Згустой (237). Написанная греческими буквами на алано-осетинском языке Зеленчукская надпись указывает на то, что в XI в. в ущелье Большого Зеленчука на основе греческого алфавита создавалась своя письменность, к сожалению, не получившая развития и оборвавшаяся в XII в. на фоне резко изменившейся этнополитической ситуации. Мы об этом скажем ниже. Нет особых сомнений и в том, что из Нижнего Архыза в Константинополь и обратно циркулировала переписка, часть которой опубликована.

Кажется очевидным, что подобный город и христианский центр должен был иметь название, так или иначе отразившееся в документах. Но прямых данных о древнем названии Нижне-Архызского городища нет. Есть позднейшие наименования, присвоенные ему кавказскими народами. Так, Ю. Клапрот отметил черкесское название развалин церквей на Б. Зеленчуке «Маджар-Оунне» (238, с. 196), что, по Ю. Клапроту, означало «кирпичные дома». По Ш. Б. Ногмову, каменные здания в верховьях Кефара и на реке Зеленчуке называются «эллигхнеяунне», т.е. дома эллинов (54, с. 73) - греков, наконец, у Дюбуа де Монпере встречаем явно тюркское (карачаевское) название «Эски-Шехир», т.е. «старый город» (33, с. 322).1 Если просмотреть список епархий, подчиненных Константинопольской патриархии в XI в., нетрудно заметить, что подавляющее большинство носит названия городов - центров епархий (напр., Кесария, Эфес, Ираклия, Анкира, Сарды, Никея и т. д.), и лишь несколько самых дальних епархий названы по стране пребывания (Россия, Германия, Зихия, Алания; 239, с. 404-420). Но в более ранних нотациях VIII-IX вв., изданных К. Де-Боором, епархия Готия имеет центром Дорос, епархия Зихия - Херсонес, епархия Авазгия - Никопсис (44, с. 521-522). Как известно, в VIII-IX вв. аланская кафедра еще не была создана, поэтому ценных для нас сведений у Де-Боора нет. Нет их и в нотициях, изданных Н. Гельцером. Возможно, что во время организации титулярной Аланской кафедры Нижне-Архызское городище только формировалось и еще не получило византийской номинации, почему и кафедра была названа Аланской - по стране и местному населению. Затем это название вошло в обиход, стало привычным и традиционным, не получившим конкретизации. Но крупный центр на Большом Зеленчуке существовал реально и вряд ли можно доверять Ал-Идриси (XII в.), при описании Алании заявившему: «На ней нет известных городов» (240, с. 210). Развивающиеся раннефеодальные города или крупные поселения - протогорода были (241, с. 148-163), но их древние названия стерты временем.

Сознавая смелость и гипотетичность предлагаемой ниже версии, я решаюсь, исходя из позиций греко-византийского языка и вероятного восприятия города в Нижнем Архызе византийцами, условно именовать его Аланополисом (Аланополем), т.е. «аланским городом», «городом алан». На возможность данного допущения указывает не только хорошо известный исторический контекст, связанный с Аланией и Аланской епархией, но и тот факт, что номинация «Аланополис» представляет кальку известного и уже упоминавшегося выше названия города «Зихополис», т.е. «зихский город» (242, с. 71). Последний, вероятно, локализуется на берегу р. Нечепсухо и идентичен городу Никопсис в окрестностях Туапсе (68, с. 29), где имеются руины базилики с капителями византийско-коринфского типа V-VI вв. (243, с. 95).

Попытаемся очертить хотя бы приблизительную территорию Аланской епархии. Этот вопрос уже рассматривался на основе картографирования архитектурных памятников, имеющих восточно-византийские связи, и христианских мегалитических памятников - каменных крестов и плит с крестами и греческими надписями, относящимися ко времени до XVI в. Ареалы упомянутых архитектурных памятников и христианских мегалитов почти совпадают, это район между верховьями Б. Лабы на западе и окрестностями г. Нальчика на востоке (166, с. 116-117). Полагаю, что это территория диоцеза Алании, в структуру которого наряду с собственно Аланской епархией входили местные приходы, подчиненные аланским митрополитам. Судя по археологическим данным, таких приходов было много, почти на всех городищах верховьев Кубани открыты маленькие церквушки-капеллы (244, с. 172-180), в которых, естественно, происходили службы. Некоторые приходы были крупными и имели по нескольку церквей (например, Ильичевское городище на р. Уруп), и священники таких местных центров рукополагались аланскими митрополитами в кафедральном соборе. Как пишет Г. Г. Литаврин, «характерная черта византийских епископий - их малые размеры: зачастую это был заштатный городок, почти деревня с ее ближайшей округой» (245, с. 99). Алания не Византия, но вряд ли в ней было иначе. Какова была реальная власть аланских иерархов на территории епархии, мы не знаем, но вряд ли эта власть была глубокой и устойчивой.

Наши сведения о внутренней истории Аланской епархии скудны. Существенно, что во второй половине X в. недавно созданная Аланская кафедра из архиепископии превратилась в митрополию, т.е. возвысилась и заняла в нотициях этого времени 61 место вслед за Россией, тогда как более древняя Авазгия осталась в ранге епископий. Ю. А. Кулаковский справедливо объяснял эти факты возросшим политическим весом алан (133, с. 176). Дальнейшие перипетии в истории аланской кафедры и ее соединения и разъединения с другими кафедрами показаны в упомянутом труде Ю. А. Кулаковского, причем, большая часть сведений относится к XV в. Один из интереснейших документов - так называемое «Аланское послание» епископа Феодора - на русском языке также опубликовано Ю. А. Кулаковским (246, с. 11-27).2 Назначенный аланским епископом Феодор прибыл из Византии морем в Херсон и некоторое время находился у «малых» алан (явно их крымской группы, находившейся на побережье недалеко от Херсона). После переезда в Боспор, а оттуда на кавказский берег, Феодор направился в глубь «Скифии». Последняя подразумевает обширную северокавказскую равнину. Через 60 дней путешествия Феодор прибыл в свою епархию. Но здесь епископа ждал неприятный сюрприз, демонстрирующий состояние Аланской епархии: какой-то самозванец, купец из Лазики, воспользовавшись длительным отсутствием законного епископа, объехал всю епархию и, рукоположив местных священников, объявил себя епископом. После появления Феодора он спешно скрылся в Лазику. Епископ Феодор сокрушается по поводу того, что легковерные аланы доверились проходимцу. Феодор был вынужден вновь рукоположить тех, кого рукоположил лазский купец, «так как опасность грозила всей церкви и все были так ничтожны и никого не было пригодного для священника». «Аланы христиане только по имени», «отличия моих пасомых - убийства прежде всего и прочие виды смертей», - пишет епископ в своем послании. Это весьма яркая и главное - достоверная характеристика аланского христианства, история которого к тому времени насчитывала уже до 300 лет. В свете приведенных фактов и оценок трудно согласиться с М. В. Бибиковым в том, что в XIII в. Алания в византийских источниках представляется, подобно Руси, оплотом православия в Европе (247, с. 144). О каком «оплоте» может идти речь?

При интерпретации «Аланского послания» я использовал перевод Ю. А. Кулаковского (166, с. 20) и попытался столкновение с лазским самозваным купцом осмыслить как попытку грузинской церкви завоевать позиции в Алании. О том же, но в более решительных выражениях, писал В. Б. Виноградов, увидевший «вассальную зависимость» Алании от Грузии (248, с. 162-163). С критикой этих взглядов выступил С. Н. Малахов, указавший, что в «Послании» фигурирует не купец-лаз, а родственник бывшего пастыря Алании, представившийся новым епископом, скрывшийся в Лазику не в современной Западной Грузии, а в Лазику восточнее Трапезунда, т.е. фактически на территорию Трапезундского царства (249, с. 166-167). Естественно, поправки С. Н. Малахова меняют исторический контекст событий. Меняется и хронология, предложенная Ю. А. Кулаковским - 1240 г. Греческая исследовательница М. Нистазопулос и солидарный с ней П. И. Жаворонков показали, что епископ Феодор был отправлен в Аланию патриархом Германом II в январе 1223 г., послание было написано в 1225 г., а 6 февраля 1226 г. Феодор уже присутствовал на Синоде в Никее (250, с. 187-188, прим. 27). Таким образом, епископ Феодор в Алании находился три года и благополучно вернулся. Но это, кажется, не значит, что он остался в Никее и не был вновь отправлен на место службы в Аланию. В грамоте патриарха Германа II к митрополиту Руси Кириллу I от 1228 г. назван «ясьский Феодор смиренный митрополит», т.е. асский-аланский (251, кол. 79). Возвращение было недолгим и можно думать, что после Синода в том же 1226 г. Феодор уехал на Северный Кавказ. Ясно, что Константинопольская патриархия была заинтересована в удержании Аланской епархии в своих руках. Ее территория и юрисдикция в XIII в., уже после татаро-монгольского нашествия на Кавказ, значительно расширились. Об этом свидетельствуют ответы Константинопольского патриаршего собора на вопросы сарайского (г. Сарай-Бату, первая столица Золотой Орды у с. Селитренное Астраханской области) епископа Феогноста от 12 августа 1276 г., где говорится, что Сарайская епископия сопредельна с Аланией и Зихией и что из Алании и Зихии есть выходцы в Сарайскую епископию (251, кол. 10, 15). В середине XIV в. претензии аланских митрополитов достигли Нижнего Дона и Танаиса: митрополит Симеон, получив ярлык от хана в Орде, стал заниматься незаконными поборами в Танаисе и запретил местным священникам отправлять требы, «вследствие чего дети некоторых православных семейств были окрещены в армянскую веру» (133, с. 186). Действия Симеона обжаловали священники Таны протопоп Михаил и пресвитеры Николай и Феодор, заявившие, что митрополит «Аланийский» лишил их издревле принадлежавших им прав. Жалоба была разобрана самим патриархом Исидором I (1347-1350 гг.) в присутствии аланского иерарха в пользу жаловавшихся священников. Но по возвращении в Аланию митрополит продолжал грабительствовать и даже рукоположил архиереев на Кавказскую митрополию и в Сарай, за что в конце концов был низложен. Не все ясно в этой истории, но она ярко показывает внутреннее состояние Аланской епархии в XIV в. Симеон был заочно осужден и лишен священства (252, с. 449-455). По замечанию Ю. А. Кулаковского, из этих фактов следует, что «собственная Алания имела очень малое значение в епархии этого имени», так как Симеон носил титул «митрополита всей Алании» - всех алан, в том числе и живущих на Нижнем Дону (133, с. 188). Но формальный центр епархии и ее кафедральный собор вряд ли мог быть перемещен из ущелья Б. Зеленчука, резиденция митрополита, очевидно, оставалась здесь.

Я не могу настаивать на данных предположениях, ибо в акте 114 от 1347 г. говорится об Алании, как не имеющей «собственной архиерейской кафедры по той причине, что народ ее пастушеский» (252, с. 447). Кроме того, судя по нашим многолетним раскопкам Нижне-Архызского городища, жизнь на нем затухла к концу XII в. Как считает С. Н. Малахов, с конца XI - начала XII вв. в Алании протекает быстрый процесс дезурбанизации складывавшихся раннегородских центров, номадизация хозяйства и всех сфер быта основной части населения, и именно эти негативные процессы побудили переместить епархиальный центр Алании в Сотириуполь на р. Чорох в Лазике, восточнее Трапезунда. Перемещение центра Аланской митрополии из Нижнего Архыза в Сотириуполь произошло между 1084 и 1105 годами. С этого времени Сотириуполь стал кафедральным городом аланского митрополита (249, с. 154-160).

Перенесение кафедрального центра Алании за пределы ее границ, по С. Н. Малахову, составило главную особенность ее церковной организации и оказало влияние на дальнейшую христианизацию народов Северного Кавказа в XII-XIV вв. (249, с. 170).

Изложенные выше построения не лишены внутренних противоречий и неясностей. Дезурбанизация и номадизация хозяйства и «всех сфер быта» Алании, о чем говорит С. Н. Малахов, видимо, действительно имела место, но эти негативные процессы не были результатом только внутреннего развития аланского общества. Вспомним, как была сильна Алания еще в конце XI в. при властителе Дургулеле Великом, имевшим византийский титул эксусиократора (184, с. 238). Но положение стало быстро изменяться после смерти Дургулеля, последовавшей в конце 70 - начале 80-х годов XI в. (253, с. 86) - появляются признаки феодальной раздробленности и междоусобиц со всеми их последствиями, хорошо известными и на Руси. Одновременно на предкавказских равнинах, затем предгорьях появляются массы тюркоязычных кочевников половцев, потеснившие алан и быстро ставшие крупной военно-политической силой Северного Кавказа. Половцы начинают настойчивое продвижение из предгорий в горные ущелья верхнего Прикубанья, что демонстрируется археологическими памятниками (особенно каменными изваяниями воинов-героев). Этнополитическая ситуация в регионе параллельно с ситуацией демографической начинает изменяться не в пользу алан-христиан. Половцы христианами не были и вряд ли они питали почтение к христианским храмам, церковному клиру и самому митрополиту. Я думаю, что именно эти угрозы и побудили аланский клир просить о переносе центра Аланской епархии в далекий и безопасный Сотириуполь, причем это произошло через несколько лет после смерти Дургулеля. С. Н. Малахов убедительно показал, что перенос в Сотириуполь состоялся. Вскоре после этих событий город в Нижнем Архызе, обслуживавший потребности епархиального центра, пришел в упадок и захирел (203, с. 247). Но говорить о полном прекращении церковных функций мы не можем. Статус Нижнего Архыза в XII и последующих веках нам неизвестен, но приходится считаться с тем, что христианские кладбища и северного, и среднего храмов функционировали и в XIII-XIV вв. А это означает, что христианское население и какая-то группа священников, совершавших хотя бы таинство крещения и литии (отпевания) в Нижнем Архызе продолжала жить, пользуясь иммунитетом со стороны тюрок. Часть последних, возможно, даже приобщалась к христианству.

Для того, чтобы получить ярлык в Орде и явиться для поборов с клириков в Танаис, митрополит Симеон должен был иметь местопребывание в пределах Аланской епархии. Что препятствует в таком случае видеть Нижний Архыз и в XIV в. резиденцией аланских митрополитов? Не мог ли он быть «филиалом» Сотириупольской кафедры? Не могло ли на всех этих перипетиях, о которых мы вынуждены гадать, отражаться противостояние и соперничество между Никеей и ее патриархом и церковью Трапезундской империи, изложенные в публикации П. И. Жаворонкова (250). Надо признать, что мы слишком слабо осведомлены для формулирования уверенных выводов и с этим нередко повторяющимся неприятным обстоятельством приходится смириться.

Сноски:

1. Существует также фантастическая версия П. Буткова, ссылавшегося на Птолемея (II в.), о названии АспеилиУспе(Бутков. О имени Козак, Вестник Европы, 23. М, 1822, с. 201).
2. Данный источник и некоторые другие алановедческие штудии маститого учёного недавно переизданы С.М. Переваловым (Кулаковский Ю.А. Избранные труды по истории аланов и Сарматии. Санкт-Перербург, "Алетейа", 2000)

Литература и источники:

1. Rambaud A. Etudes sur l'histoire Byzantine. Paris, 1912.
2. Левченко М. В. История Византии. М. - Л., 1940.
3. Константин Багрянородный. Об управлении Империей. М., «Наука», 1989 (комментарий М. В. Бибикова).
4. Диль Ш Основные проблемы византийской истории. М., 1947.
5. Удальцова 3. В. Киев и Константинополь - культурные связи до XIII века. Как была крещена Русь. Изд. второе. М., 1989.
6. Очерки истории СССР III-IX вв. М., 1958.
7. Марр Н. Крещение армян, грузин, абхазов и алан святым Григорием. ЗВО ИРАО, т.XVI, Спб., 1906.
8. Токарский Н. М. Архитектура Армении IV-XIV вв. Ереван, 1961.
9. Очерки истории Грузии, т. И. Грузия в IV-X веках. Тбилиси, 1988.
10. Обращение Грузии. Пер. Е. Такайшвили. СМОМПК, вып. XXIII. Тифлис, 1900.
11. Иосселиани П. Краткая история грузинской церкви. Спб., 1843.
12. Новосельцев А. П. Христианство, ислам и иудаизм в странах Восточной Европы и Кавказа в средние века. ВИ, 1989, 9.
13. Дельвуа Шарль. Архитектура Грузии и архитектура Византийской империи в древнехристианскую эпоху. II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1977.
14. Меликсет-Беков Л. М. Страна св. Георгия. ИКОИРГО, т. XXIV, 2. Тифлис, 1916.
15. Мифы народов мира, т. I. M., «Олимп», 1997.
16. Византийские легенды. М., «Ладомир», 1994.
17. Тревер К. В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании IV в. до н. э. - VII в. н. э. М.-Л., 1959.
18. Алиев Кемал. Кавказская Албания (I в. до н. э. - I в. н. э.). Баку, «Элм», 1974.
19. Алиев Кемал. К вопросу о языках на территории Азербайджана. Труды Института истории АН Азербайджанской ССР, т. XIV. Баку, 1960.
20. Геюшев Рашид Бахатур оглы. Христианство в Кавказской Албании. Автореф. докт. дис., Тбилиси, 1978.
21. Барановский П. Д. Памятники в селениях Кум и Лякит. Архитектура Азербайджана эпохи Низами. Москва-Баку, 1947.
22. Ямпольский 3. И. Памятники Кавказской Албании на горе Бешидаг. СА, 1960, 2.
23. Ишханов Л. Г. Новый памятник архитектуры Кавказской Албании. КСИА, вып. 113,1968.
24. Гмыря Л. Б. Страна гуннов у Каспийских ворот. Махачкала, 1995.
25. История агван Моисея Каганкатваци, писателя X века. Пер. К. Патканян. Спб., 1861.
26. Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962.
27. Лордкипапидзе М. Д. О византийско-грузинских культурных взаимоотношениях VII-XIII вв. Византийские очерки. М., 1982.
28. Уинфилд Давид. Некоторые примеры раннехристианского и византийского влияния на памятники Тао-Кларджети. II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1977.
29. Леквинадзе В. А. Базилика Археополиса. Вестник Гос. музея Грузии им. акад. С. Н.Джанашиа, ХХХ-В. Тбилиси, 1974.
30. Neubauer E. Abchasische Architektur im Spannungsfeld zwischen Georgien und Byzanz (6 bis 11 Jahrhundert). Byzantinischer Kunstexport: seine gesellschaftliche und Kunstlerische Bedeutung für die Linder Mittel - und Osteuropas. Halle, 1978.
31. Чачхалиа Денис. Абхазская православная церковь. Хроника. Прибавления. М., 1997.
32. Виноградов А. Ю. Апостол Андрей и Черное море: проблемы источниковедения. Древнейшие государства Восточной Европы, 1996-1997 гг. М., «Восточная литература», 1999.
33. Dubois de Montpereux. Voyage autor du Caucase, en Georgie, en Armenieofen Crimee, vol.I.Paris, 1839.
34. Уварова П. С. Христианские памятники. МАК, вып. IV. М., 1894.
35. Гунба М. И. Абхазия в первом тысячелетии н. э. (социально-экономические и политические отношения). Сухуми, «Алашара», 1989.
36. Услар П. Начало христианства в Закавказье и на Кавказе. ССКГ, вып. П. Тифлис, 1869.
37. Прокопий из Кесарии. Война с готами. Пер. С. П. Кондратьева. М., 1950.
38. Владимиров И. А. Древности Черноморского побережья Кавказа. Спб., 1900.
39. Воронов Ю. Н. В мире архитектурных памятников Абхазии. М., «Искусство», 1978.
40. Чанева-Дечевска Нели. Византийские влияния на некоторые памятники Абхазии и Болгарии в период раннего средневековья. IV Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1983.
41. Рчеулишвили Л. Д. Некоторые аспекты грузинской архитектуры Черноморского побережья. Средневековое искусство. Русь и Грузия. М., 1978.
42. Воронов Ю. Н. О дате оборонительной системы Апсилии. Известия Абхазского института языка, литературы и истории им. Д. И. Гулиа, XIII. Тбилиси, 1985.
43. Воронов Ю. Н., Бгажба О. X. Главная крепость Апсилии. Сухуми, 1986.
44. Carl de Boor. Nachtrage zu den Notitite Episcopatuum. Zeitschrift für Kirchengeschichte, Bd. XII, Heft 3-4, Gotha, 1891.
45. Агрба И. Ш. Взаимоотношения Абхазского царства и Византии (конец VIII-X вв.). Автореф. канд. дис. М., 1989.
46. Кузнецов А. А. Верхняя Сванети. М., «Искусство», 1974.
47. Вл. Н-ский. В Сванетии. Газ. «Тифлисский Листок», № 165, 17.08.1908.
48. Бакрадзе Д. З. Сванетия. ЗКОИРГО, кн. VI. Тифлис, 1864.
49. Лежака Г. И., Джандиери М. И. Архитектура Сванетии. М., 1938.
50. Анисимов С. Сванетия. М.-Л., 1929.
51. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. IV, т. XVIII, третье издание, Спб.
52. Петровский С. В. Апокрифические сказания об Апостольской проповеди по Черноморскому побережью. ЗООИД, т. XXI. Одесса, 1898.
53. Волкова Н. Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М., «Наука», 1973.
54. Ногмов Ш. Б. История адыгейского народа, составленная по преданиям кабардинцев. .Нальчик, 1958.
55. Gelzer H. Ungedruckte und ungen*gend veruffentliche Texte der Notitie episcopatuum. Menchen, 1901.
56. Голубинский E. История русской церкви. Т. I. M., 1901.
57. Воронов Ю. Н. Проблемы археологии Зихии. I Кубанская археологическая конференция. Тезисы докладов. Краснодар, 1989.
58. Микарий. История христианства в России до равноапостольного князя Владимира. Спб., 1868.
59. Гломозда К. Е. «Крещение Руси» в концепциях современной буржуазной историографии. Киев, «Наукова думка», 1988.
60. Прохоров Г. М. Публицистика Иоанна Кантакузина 1367-1371 гг. ВВ, т. 29, 1968.
61. Banescu N. La domination Byzantine * Matracha (Tmutorakan), en Zichie, en Khazarie eten «Russie» a l'epoque des Comnenes. Bulletin de la section historique de l'Academie Roumaine, t. XXII, Bucuresti, 1941.
62. Гадло А. В. Тмутараканские этюды, III. Вестник ЛГУ, серия 2, вып. 2, 1990.
63. Новосельцев А. П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., «Наука», 1990.
64. Патерик Киевского Печерского монастыря. Памятники славяно-русской письменности, изданные Археографической комиссией. II. Спб., 1911.
65. Скржипская Е. Ч. Греческая надпись из Тмутаракани. ВВ, т. XVIII, 1961.
66. КаждапА. П. Византийский податной сборщик на берегах Киммерийского Боспора в конце XIII в. Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. Сб. статей к 70-летию академика М. Н. Тихомирова. М., 1963.
67. Рыбаков Б. А. Предисловие к кн.: Керамика и стекло древней Тмутаракани. М., 1963.
68. Гадло А. В. Тмутараканские этюды. I (страна адыгов во второй половине I тыс. н. э.). Вестник ЛГУ, серия 2, вып. I, 1989.
69. Лавров Л. И. Доисламские верования адыгейцев и кабардинцев. Исследования и материалы по вопросам первобытных религиозных верований. М., 1959. л,
70. Латышев В. Эпиграфические новости из южной России. ИАК, вып. 58, 1915.
71. Турчанинов Г. Ф. Дополнение к чтению и датировке надписи на кресте из Краснодарского историко-краеведческого музея. СА, 1957, I.
72. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М., «Наука», 1988.
73. Люлье Л. Я. Верования, религиозные обряды и предрассудки у черкес. ЗКО ИРГО, кн. V, Тифлис, 1862.
74. Трифонов В. А. Работы разведочного отряда. АО 1985 года. М., 1987.
75. Очерки истории Адыгеи. Т. I. Майкоп, 1957.
76. Главани Ксаверио. Описание Черкессии 1724 г. СМОМПК, вып. XVII, Тифлис, 1893.
77. Каменев Н. Развалины церкви св. Георгия, открытой на р. Белой. Памятная книжка Кубанской области на 1877 год. Екатеринодар, 1877.
78. Кучук-Иоаннесов. Армянская надпись XII столетия. МАК, вып. III. M., 1893.
79. Помяловский И. Сборник греческих и латинских надписей Кавказа. Спб., 1881.
80. ЦГИА г. Москвы, фонд 454, оп. 3, ед. хр. 32.
81. Ложкип Михаил. Об армянской церкви XII века в Белореченске (Краснодарский край). II Международный симпозиум по армянскому искусству. Ереван, 1978.
82. Museum Caucasicum. Т. V. Тифлис, 1902. 0?
83. Якобсон А. Л. Средневековый Крым. М. - Л., «Наука», 1964. ,,:
84. Левашева В. П. Белореченские курганы. Археологический сборник. М., 1953.
85. Крамаровский М. Г. Серебро Леванта и художественный металл Северного Причерноморья XIII-XV веков (по материалам Крыма и Кавказа). Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Сб. статей ГЭ. Л., 1985.
86. Барбаро и Контарини о России. К истории итало-русских связей в XV в. Пер. Е. Ч. Скржинской. Л., «Наука», 1971.
87. Материалы по истории русской картографии, вып. I. Киев, 1899.
88. Кузнецов В. А. Забытый Кремух. Сборник Русского исторического общества, т. 4 (152). М., «Русская панорама», 2002.
89. Гардапов В. К. Общественный строй адыгских народов. М., «Наука», 1967.
90. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов ΧΠΙ-ΧΙΧ вв. Нальчик, «Эльбрус», 1974.
91. Кублапов Μ. Μ. Религиозный синкретизм и появление христианства на Боспоре. Ежегодник музея истории религии и атеизма. II. М. -Л., 1958.
92. Айбабин А. И. Византия и Крым в IV-IX вв. Международная конференция «Византия и народы Причерноморья и Средиземноморья в раннее средневековье (IV-IX вв.)». Тезисы докладов. Симферополь, 1994.
93. Дворник Фрэнсис. Миссии греческой и западной церквей на Востоке в средние века. XIII Международный конгресс исторических наук. М., «Наука», 1970.
94. Даниленко В., Токарева Р. Башня Зенона. Симферополь. «Таврия», 1974.
95. Домбровский О., Махнева О. Столица феодоритов. Симферополь, «Таврия», 1973.
96. Домбровский О. Крепость в Горзувитах. Симферополь, «Таврия», 1972.
97. История Византии, т. I. М., «Наука», 1967. ,
98. Куликовский Ю. Христианская катакомба 491 г. в Керчи. MAP № 6. Спб., 1891.
99. Куликовский Ю. Христианская катакомба, открытая в 1895 г. MAP № 19. Спб., 1896, приложение.
100. Тихонова М. А. Базилика. МИА СССР № 34. М., 1953.
101. Бармина Н. И. Мангупская базилика в свете некоторых проблем крымского средневековья. Античная древность и средние века, вып. 27. Византия и средневековой Крым. Симферополь, «Таврия», 1995.
102. Якобсон А. Л. Раннесредневековый Херсонес. Очерки истории материальной культуры. МИА СССР № 63. М.-Л., 1959.
103. Богданова Н. М. Церковь Херсона в X-XV вв. Византия, Средиземноморье, славянский мир. К XIII Международному конгрессу византинистов. Изд. МГУ, 1991.
104. Байер Г. В. Митрополии Херсона, Сугдеи, Готии и Зихии по данным просопографического лексикона времени Палеологов. Античная древность и средние века, вып. 27. Византия и средневековой Крым. Симферополь, «Таврия», 1995.
105. Keппeн П. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических. «Крымский сборник». Спб., 1887.
106. СтруковД. Древние памятники христианства в Тавриде. М., 1876.
107. Якобсон А. Л. Средневековый Херсонес (XII-XIV вв.). МИАСССР№ 17. М.-Л., 1950.
108. Домбровский О. И. Фрески средневекового Крыма. Киев, «Наукова думка», 1966.
109. Цукерман К. К вопросу о ранней истории фемы Херсона. Бахчисарайский историко-археологический сборник, вып. I. «Таврия», 1997.
110. Якобсон А. Л. Византия в истории раннесредневековой Таврики. СА, XXI, 1954.
111. Брунов Н. Памятники ранневизантийской архитектуры в Крыму. ВВ, т. XXV, 1928.
112. Якобсон А. Л. О дате большого храма в Пицунде (Абхазия). КСИА, вып. 132, 1972.
113. Куликовский Ю. К истории Боспора Киммерийского в конце VI века (по поводу изъяснения надписи Евпатерия). ВВ, т. III, 1896.
114. Кузнецов В. А. Алано-осетинские этюды. Владикавказ, 1993.
115. Плетнева С. А. Саркел и «шелковый путь». Изд. Воронежского университета, 1996.
116. Хроника Захария Ритора. Пер. Н. Пигулевской. Сирийские источники по истории народов СССР. М.-Л., 1941.
117. Котович В. Г. О местоположении раннесредневековых городов Варачана, Беленджера и Таргу. Древности Дагестана. Махачкала, 1974.
118. История агван Моисея Каганкатваци, писателя X века. Пер. К. Патканян. Спб., 1861.
119. Магомедов М. Г. Образование Хазарского каганата. М., «Наука», 1983.
120. ВИА, т. I. М„ 1970.
121. Воронина В. Л. Доисламские культовые сооружения Средней Азии. СА, 1960, 2.
122. Токарев С. Л. Религия в истории народов мира. М., 1964.
123. Васильев Л. С. История религий Востока. М., 1983.
124. Пигулевская Н. В. Византия и Иран на рубеже VI и VII веков. М.-Л.. 1946.
125. Турчанинов Г. Ф. Трусовская осетинская сирийско-несторианская надпись первой половины XIV столетия. ИСО НИИ, т. XXII, вып. I. Орджоникидзе, 1960.
126. Гадло А. В. Этническая история Северного Кавказа IV-X вв. Изд. ЛГУ, 1979.
127. Памятники грузинской агиографической литературы. Пер. К. С. Кекелидзе. Тбилиси, 1956.
128. Николай Станков. Споры в историографии о целях хазарской миссии святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Мир православия. Сборник научных статей. Вып. III. Волгоград, 2000.
129. Ростовцев М. И. Эллинство и иранство на юге России. Петроград. «Огни», 1918.
130. Мирр Н. Я. О языке и истории абхазов. М.-Л., 1938.
131. Кулаковский Ю. Аланы по сведениям классических и византийских писателей. Киев, 1899.
132. Кулаковский Ю. О христианстве алан. ЗООИД, т. XX, протоколы. Одесса, 1897.
133. Кулаковский Ю. Христианство у алан. В кн.: Ю. А. Кулаковский. Избранные труды по истории аланов и Сарматии. Сост. С. М. Перевалова. Санкт-Петербург, 2000.
134. Абаев В. И. Дохристианская религия алан. XXV Международный конгресс востоковедов. М., 1960.
135. Шестаков С. П. Очерки по истории Херсонеса в VI-X веках по Р. Хр. М., 1908.
136. Кузнецов В. А. Христианство в Алании до X в. ИЮОНИИ, вып. XXIII. Тбилиси, «Мецниереба», 1978.
137. Памятники армянской агиографии. Вып. I. Пер. с древнеармянского, вступление, статьи и примечания К. С. Тер-Давтян. Ереван, 1973.
138. Армянские источники об аланах. Вып. I. Ереван, 1985.
139. Моисей Хореиский. История Армении. Пер. Н. Эмина. М., 1858.
140. Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1976.
141. Всеобщая история Степаноса Таронского Асохика. Пер. Н. Эмина. М., 1864.
142. Сидоров А. И. Некоторые замечания к биографии Максима Исповедника. ВВ, т. 47, 1986.
143. Бриллиантов А. О месте кончины и погребения св. Максима Исповедника. ХВ, т. VI, вып. I. Петроград, 1917.
144. Джапашвили М. Г. Известия грузинских летописей и историков о Херсонесе, Готфии, Осетии, Хазарии, Дидоэтии и России. СМОМПК, вып. XXVI. Тифлис, 1899.
145. Гап К. Первый опыт объяснений кавказских географических названий. СМОМПК, вып. ХХХХ. Тифлис, 1909.
146. Алексеева Е. П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. М., «Наука», 1971.
147. Чиковани М. Я. Образ Максима Конфессора (Исповедника) в грузинских легендах VII-VIII веков. Всесоюзная научная сессия, посвященная итогам полевых археологических и этнографических исследований 1970 г. Тезисы докладов. Тбилиси, «Мецниереба», 1971.
148. Сидоров А. И. Житие преподобного Максима Исповедника (жизнь, дела и подвиги преславного и блаженнейшего отца нашего и исповедника Максима и двух учеников его). Ретроспективная и сравнительная политология. Публикации и исследования. Вып. I. M., «Наука», 1991.
149. Воронов Ю. Н. Древности Военно-Сухумской дороги. Сухуми, «Алашара», 1977.
150. Мошапский А. Военно-Сухумская дорога. Исторический вестник, 1916, ноябрь.
151. Зетейшвили С. Г. Сведения об аланах в «Хронографии» Феофана. Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. М., «Наука», 1976.
152. Избранные отрывки из «Истории» Агафия Миринейского. Пер. М. В. Левченко. ВВ, III, 1950.
153. Латышев В. В. Кавказские памятники в Москве. ЗИРАО, новая серия, Т. П. Спб., 1877.
154. Макаренко H. E. Археологические исследования 1907-1909. ИАК,вып.43. Спб., 1911.
155. OAK за 1898 г. Спб., 1901.
156. Кузнецов В. А. Аланские племена Северного Кавказа. МИА СССР № 106, М., 1962.
157. Чеченов И. М. Древности Кабардино-Балкарии. Нальчик, «Эльбрус», 1969.
158. Малахов С. Н., Нарожный Е. И. О находках каменных крестов на территории Средней Кубани. Четвертые чтения по археологии Средней Кубани (краткое содержание докладов). Армавир, 1997.
159. Минаева Т. М. К истории алан Верхнего Прикубанья по археологическим данным. Ставрополь, 1971.
160. Бабенчиков В. П. Итоги исследования средневекового поселения на холме Тепсень. История и археология средневекового Крыма. М., 1958.
161. Веймарн Е. В., Айбабин А. И. Скалистинский могильник. Киев. «Наукова думка», 1993.
162. ЛавровЛ. И. Этнография Кавказа. Л., «Наука», 1982.
163. Иерусалимская А. А. Находки предметов христианского культа в могильнике Мощевая Балка. Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Л., 1985.
164. Меликсет-Беков Л. К вопросу об устройстве алтаря в древней Грузии. ХВ, т. IV, вып. III. Петроград, 1916.
165. Ложкин M. H. Новые памятники средневековой архитектуры в Краснодарском крае. СА, 1973,4.
166. Кузнецов В. А. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе, 1977.
167. Чубипашвили Г. Н. Архитектура Кахетии, т. I. Тбилиси, 1959.
168. Чубипашвили Г. Н. Пути развития архитектуры в Кахетии. Доклады делегации СССР на XXV Международном конгрессе востоковедов. М., 1960.
169. Чубипашвили Г. Н. Из истории средневекового искусства Грузии. М., «Советский художник», 1990.
170. Ложкин M. H. Аланы на Урупе. Вопросы археологии и этнографии Северной Осетии. Орджоникидзе, 1984.
171. Меписашвкли Русудан. Основные особенности развития трехцерковных базилик Грузии. II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1977.
172. Леквинадзе В. А. О некоторых сооружениях древнего Питиунта. КСИА, вып. 113, 1968.
173. Леквинадзе В. А. О древнейшей базилике Питиунта и ее мозаиках. ВДИ, 1970, 2.
174. Леквинадзе В. А. Гантиадская базилика. СА, 1970, 3.
175. Леквинадзе В. А. Базилика Археополиса. Вестник гос. музея Грузии им. акад. С. Н. Джанашия, ХХХ-В. Тбилиси, 1974.
176. Якобсон А. Л. Закономерности и этапы развития архитектуры средневекового Херсонеса. ВВ, т. 19, 1988.
177. ВИА, т. 3. М.-Л., 1966.
178. Якобсон А. Л. Закономерности в развитии раннесредневековой архитектуры. Л., «Наука», 1983.
179. Миятев Кръстю. Архитектура в средневековна България. София, 1965.
180. Антонова Вера. Две раннохристиянски църкви във външното укрепление на аула на Хан Омуртаг при гара Цар Крум (Шуменско). «Археология», 1968, 4.
181. Иванов Теофил. Старохристиянските базилики в Ятрус (IV-VI вв.). «Археология», 1976, 3.
182. БошковичДж. Архитектура среднего века. Белград, 1957.
183. Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербенда X-XI веков. М., 1963.
184. Кузнецов В. А. Очерки истории алан. Второе издание. Владикавказ, «Ир», 1992.
185. Прибавления к изданию творений святых отцов в русском переводе. Часть XX. М., 1861.
186. Nicholas I Patriarch of Constantinople. Letters. Greek Text and English translation by R. I. H. Jenkins and L. J. Westerink. Washington. 1973-1981.
187. Любарский Я. Н. Замечания о Николае Мистике в связи с изданием его сочинений. ВВ, т. 47, 1986.
188. Малахов С. Н. Христианизация Алании по письмам Николая Мистика: проблемы хронологии. Межвузовская научно-теоретическая конференция преподавателей. Тезисы докладов. Петропавловск-Камчатский, 1990.
189. Малахов С. Н. Христианизация Алании в 912-922 гг. по письмам константинопольского патриарха Николая Мистика. Научные чтения по всеобщей истории, посвященные памяти академика С. Д. Сказкина (тезисы докладов). Ростов-на-Дону, 1992.
190. Малахов С. Н. Христианизация Алании в 912-922 гг. (по письмам Николая Мистика). Мир православия. Сборник научных статей. Вып. III. Волгоград, 2000.
191. Ficker Gerhard. Das Epiphanios-Kloster in Kerasus und der Metropolit Alaniens. Byzantinisch - Neugriechische Jahrbücher. Bd. III, Berlin - Wilmersdorf, 1922.
192. Селезнев М. Руководство к познанию Кавказа. Спб., 1847.
193. Ламбин Н. О Тмутараканской Руси. ЖМНП, ч. CLXXI, 1847. г;'
194. История Византии, т. 2. М., «Наука», 1967.
195. Grumel Cf. V. La date de conversion des Alains et l'archeveche d'Alanie. «Echos d. Orient», fasc. 173. Paris, 1934.
196. Юзбашян K. H. Армянские государства эпохи Багратидов и Византия IX-XI вв. М., «Наука», 1988.
197. Комеч А. И. Древнерусское зодчество конца X - начала XII в. М., «Наука», 1987.
198. Перфильева Л. А. Архитектурные памятники средневековой Алании: к вопросу о генезисе. Конференция «Культурные взаимосвязи народов Средней Азии и Кавказа с окружающим миром в древности и средневековье». Тезисы докладов. М., 1981.
199. Кузнецов В. А. Средний Зеленчукский храм. СА, 1968, 3.
200. Кузнецов В. А. Северный Зеленчукский храм X века. СА, 1964, 4.
201. Хрушкова Л. Г. О религиозных верованиях апсилов (IV-VII века). Известия Абхазского ИЯЛИ, XII. Тбилиси, 1983.
202. Макарова Т. И. Археологические раскопки в Керчи около церкви Иоанна Предтечи. Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. VI. Симферополь, 1998.
203. Кузнецов В. А. Нижний Архыз в Х-ХII веках. Феодальный город Алании. Ставрополь, 1993.
204. Афанасьев К. Н. Типологический и пропорциональный анализ верхнекубанской группы храмов Северного Кавказа. Новые материалы по археологии Центрального Кавказа. Орджоникидзе, 1986.
205. Поппэ А. В. Русские митрополии Константинопольской патриархии в XI столетии. ВВ, т. XXVIII, 1968.
206. Миллер В. Ф. Древнеосетинский памятник из Кубанской области. МАК, вып. III. M., 1893.
207. Скржинская Е. Ч. Греческая надпись из средневековой Алании. ВВ, т. XXI, 1962.
208. Латышев В. В. Заметки о кавказских надписях. ИАК, вып. 10. Спб., 1904.
209. Курбатов Г. Л., Лебедева Г. Е. Город и государство в Византии в эпоху перехода от античности к феодализму. Город и государство в древних обществах. Изд. ЛГУ, 1982.
210. Каминская И. В. Лабинские варианты торговых дорог Северо-Западного Кавказа. ВВ, т. 49, 1988.
211. От редакции. МАК, вып. VII. М., 1898.
212. Прозрителев Г. Н. Древние христианские памятники на Северном Кавказе. СССК, т. I. Ставрополь, 1906.
213. Сперанский M. H. Придорожные кресты в Чехии и Моравии и византийское влияние на Западе. Археологические известия и заметки, т. 3. М., 1895.
214. Демаков А. А., Чумак И. Л. К вопросу об исторической интерпретации верхне-кубанской группы храмов X века. Методика исследования и интерпретация археологических материалов Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988.
215. Кузнецов В. А. Южный Зеленчукский храм. СА, 1971, 1.
216. Витрувий. Десять книг об архитектуре. Пер. Ф. А. Петровского. М., 1936.
217. Архив ИИМК, Санкт-Петербург, P-I, арх. № 339.
218. Древнехристианские храмы и св. Александро-Афонский Зеленчукский монастырь в Зеленчукском ущелье Кавказского хребта, Кубанской области, Баталпашинского отдела. Одесса, 1904.
219. Туманишвили Д. Г. Композиция «свободного креста» в архитектуре средневековой Грузии. Афтореф. канд. дис. Тбилиси, 1982.
220. Домбровский О. И. Архитектурно-археологическое исследование загородного крестообразного храма Херсонеса. Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. III. Симферополь, 1993.
221. Гартман К. О. История архитектуры, т. I. ОГИЗ, 1936.
222. Hamilton I. Arnott. Byzantine Architecture and Decoration. London, 1933.
223. Отчет гг. Нарышкиных, совершивших путешествие на Кавказ (Сванетию) с археологической целью в 1867 году. ИРАО, VIII, 4, Спб., 1876.
224. Федоровский А. Археологические записки о Кубанской области. ИАК, вып. 47, Спб., 1913.
225. Врунов Н. И. Очерки по истории архитектуры. Т. П. М. - Л., 1935.
226. Перфильева Л. А. К вопросу о генезисе купольных храмов Западной Алании X в. Традиции и современность. Актуальные проблемы изобразительного искусства и архитектуры. М., 1989.
227. Перфильева Л. А. К вопросу о византийском влиянии на культовую архитектуру Северо-Западного Кавказа X-XI вв. Аланы, Западная Европа и Византия. Владикавказ, 1992.
228. Демаков А. А. Архызский лик - факты и мифология. Северный Кавказ и кочевой мир степей Евразии: V «Минаевские чтения» по археологии, этнографии и краеведению Северного Кавказа. Тезисы докладов. Ставрополь, 2001.
229. Winfield D. and Wainwright I. Some Byzantine churches from the Pontus. Anatolian Studies, vol. XII. London, 1962.
230. Мавродинов Н. Еднокорабната и кръстовидната църква по Българските земи до края на XIV в. София, 1931.
231. Васильев Асеп. Църкви и монастири из Западна България. Разкопки и проучвания, IV. София, 1949.
232. Айналов Д. В. Развалины храмов. Памятники христианского Херсонеса, вып. I. M., 1905.
233. Домбровский О. М. Средневековый храм в Масандре. Археологические исследования на Украине в 1967 году, вып. II. Киев, 1968.
234. Хрушкова Л. Г. Новые материалы эпохи средневековья из Цебельды (раскопки 1979 г.). Известия Абхазского ИЯЛИ им. Д. И. Гулиа, XIII. Тбилиси, 1985.
235. Миллер А. Разведки на Черноморском побережье Кавказа в 1907 году. ИАК. вып. 33. Спб.. 1909.
236. Ершов С. А. Работы Нижне-Архызской экспедиции. АО 1986 года. М., 1988.
237. Zgusla Ladislav. The old ossetic inscription from the River Zelecuk. Wien. 1987.
238. Voyage au mont Caucase et en Georgie, par M. Jules Klaproth. Tome premier. Paris, 1823.
239. Скабалапович H. Византийское государство и церковь в XI в. Спб., 1884.
240. Бейлис В. М. Ал-Идриси (XII в.) о Восточном Причерноморье и юго-западной окраине русских земель. Древнейшие государства на территории СССР. М., 1984.
241. Кузнецов В. А. Алания в X-XIII вв. Орджоникидзе, «Ир», 1971.
242. Очерки истории Адыгеи, т. I. Майкоп, 1957.
243. Анфимов И. В. Зихские памятники Черноморского побережья Кавказа. Северный Кавказ в древности и в средние века. М., «Наука», 1980.
244. Каминский В. И., Каминская И. В. Новые исследования христианских храмов малых форм в Западной Алании. Историко-археологический альманах, 2. Армавир - Москва, 1996. ;.
245.ЛитавринГ. Г. Как жили византийцы. «Алетейя». Спб., 1997.
246. Епископа Феодора «Аланское послание». Пер. Ю. Кулаковского. ЗООИД, т. XXI. Одесса, 1898.
247. Бибиков М. В. Византийские источники по истории Руси, народов Северного Причерноморья и Северного Кавказа (XII-XIII вв.). Древнейшие государства на территории СССР, 1980 год. М., «Наука», 1981.
248. Виноградов В. Б. О реальности грузинского влияния на Северо-Западном Кавказе в Х-ХШ вв. «Известия» АН ГССР, серия истории, археологии, этнографии и истории искусства, 2, 1988.
249. Малахов С. Н. К вопросу о локализации епархиального центра Алании в XII-XVI вв. Аланы, Западная Европа и Византия. Владикавказ, 1992.
250. Жаворонков П. И. Никейско-трапезундские отношения в 1213-1223 гг. Византийские очерки. М., 1982.
251. Памятники древнерусского канонического права. Ч. I. Спб., 1880.
252. Древние акты Константинопольского патриархата, относящиеся к Новороссийскому краю. ЗООИД, т. VI. Одесса, 1867.
253. Кузнецов В. А. Дургулель Великий и Нижний Архыз. Методика исследования и интерпретация археологических материалов Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988.
254. Кузнецов В. А. Нартский эпос и некоторые вопросы истории осетинского народа. Орджоникидзе, «Ир», 1980.
255. Ложкин M. H. Средневековые памятники грузинской архитектуры в Краснодарском крае. «Дзеглис мегобари», 57. Тбилиси, 1981.
256.Ложкин М. Н. Каменная алтарная преграда храма № 1 Ильичевского городища XII-XIII вв. в Отрадненском районе Краснодарского края. II Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1977.
257. Уварова П. С. Поездка в Пшавию, Хевсуретию и Сванетию. МАК, вып. X, М., 1904.
258. Милованов Е. А. Средневековое городище на р. Уруп. АО 1972 года. М., «Наука», 1973.
259. Lettres sur le Caucase et la Crimee. Paris, 1859.
260. Малахов С. Н., Нарожный E. И. О находках каменных крестов на территории Средней Кубани. Четвертые чтения по археологии Средней Кубани (краткое содержание докладов). Армавир, 1997.
261. Биджиев X. X. Хумаринское городище (VIII-X вв.). Сборник в памет на проф. С. Ваклинов. София, Б АН, 1984.
262. Фиркович А. Археологические разведки на Кавказе. ЗИАО, т. IX, вып. 2. Спб., 1857.
263. Кузнецов В. А. В верховьях Большого Зеленчука. М., «Искусство», 1977.
264. Архив ИИМК РАН. Санкт-Петербург, дело 16/1940.
265. H*usler Alexander. Sädrussische und nordkaukasische Petroglyphen. Wissenschaftliche Zeitschrift der Martin - Luther - Universität - Halle - Wittenberg. XII. 1963.
266. Алексеева E. П. Археологические памятники Карачаево-Черкесии. M., «Наука», 1992.
267. Бернадацци И. Христианские древности за Кубанью. ЖМВД, ч. III, кн. 4. Спб., 1830.
268. Сысоев В. М. Поездка на реки: Зеленчук, Кубань и Теберду летом 1895 года. МАК, вып. VII. М., 1898.
269. Кондаков Н. П. Древняя архитектура Грузии. М., 1876.
270. Архипов А. П. О древнем христианском храме, находящемся близ слияния рек Теберды и Кубани, на границе Большой Кабарды. «Приложение» к т. IV, вып. 4 ИКОИР-ГО. Тифлис, 1876.
211. Дьячков-Тарасов А. Н. Егорах Большого и Малого Карачая. СМОМПК, вып. XXVIII. Тифлис, 1900.
272. Millet G. L'Ecole grecque dans l'architecture byzantine. Paris, 1916.
273. Reineggs Jacob. Allgemeine historisch-topographische Beschreibung des Kaukasus. Erster Tneie. St. Petersburg, 1796.
274. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Ч. I. M., 1823.
275. ХицуповП. О состоянии некогда бывшего христианства на Кавказе. Сб. газеты «Кавказ», издаваемой О. И. Константиновым. Второе полугодие 1847 года. Тифлис, 1847.
276. Малахов С. Н. О греческой письменной традиции у народов Северного Кавказа в X-XVII вв. Мир православия. Сборник научных статей. Волгоград, 1997.
277. Каждан А. П. Книга и писатель в Византии. М., «Наука», 1973.
278. Владимиров И. А. Древний христианский храм близ аула Сенты в Кубанской области. ИАК, вып. 4. Спб., 1902.
279. Маркович В. И. Исследование Сентинского храма и некрополя у реки Теберды в Карачаево-Черкесии. Историко-археологический альманах, 2. Армавир - Москва, 1996.
280. Программа для исследования древностей Кавказа. М., 1889.
281. Wulff Oskar. Altchristliche und byzantiniche Kunst, I. Berlin-Neubabelsberg, 1914.
282. Мыц В. Л. Крестообразный храм Мангупа. СА, 1990, I.
283. Бесолов Владимир. Архитектура храма Сенты и многоаспектное сравнение его с памятниками христианского Востока и Византии. IV Международный симпозиум по грузинскому искусству. Тбилиси, 1983.
284. Чурсин Г. Ф. Поездка в Карачай. ИКОИРГО, т. XXIII, № 3/ Тифлис, 1915.
285. Архив ИИМК РАН, Санкт-Петербург. ФАК, дело 102/1899.
286. Мавродинов Никола. Византийская архитектура. София, 1955.
287. Каминская Н. М. История костюма. М., 1986.
288. Грабар А. Българскiя церкви - гробницы. Известия на Българския археологически институт, т. I, св. I. София, 1922.
289. Соловьянов И. Спасо-Преображенский женский монастырь в дебрях Кавказа и Сентинский древний храм и его фрески. «Монастырь», № 4-10. Н.-Новгород, 1908.
290. Дьячков-Тарасов А. Н. Археологические разведки в Карачае в 1927 г. (предварительный отчет). Бюллетень Северо-Кавказского научно-исследовательского института, № 2-4. Ростов-Дон, 1927.
291. Маркович В. И. Византийская ткань с золотым шитьем из Сентинского храма. Проблемы археологии и этнографии Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1983.
292. Макарова Т. П., Маркович В. И. Золотые украшения с перегородчатой эмалью из Сентинского храма. СА, 1981, 3.
293. Павлов Д. М. Искусство и старина Карачая. СМОМПК, вып. 45. Махач-Кала, 1926.
294. Мифы народов мира, т. 2. М., «Олимп», 1997.
295. Сысоев В. М. Карачай в географическом, бытовом и историческом отношении. СМОМПК, вып. XLIII. Тифлис, 1913.
296. Минаева Т. M. Городище на балке Адиюх в Черкессии. СНТ СГПИ, вып. 9. Ставрополь, 1955.
297. Владимиров И. Развалины старинного храма близ речки Амгаты. ИАК, вып. I. Спб., 1901.
298. Минаева Т. М. Археологические памятники на р. Гиляч в верховьях Кубани. МИА СССР №23, 1951.
299. Ложкин М. Н., Малахов С. Н. Железные кресты византийско-кавказского типа из Отрадненского музея. Историко-археологический альманах, 2. Армвир-Москва, 1996.
300. Рупич А. П., Березин Я. Б., Савенко С. Н. Комплекс памятников раннего средневековья в верховьях реки Подкумок. Проблемы археологии и этнографии Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1983.
301. Соколова Н. В. Эльбрусская экспедиция Академии Наук 1829 года. УЗКБНИИ, т. XXIII. Нальчик, 1965.
302. Lettre de M. Tokaref a M. Brosset, sur quelques antiquitus chratiennes et autres des environs de l'Elbrouz (lu le 19 octobre 1849). «M*langes Asiatiques», t.I,1. 2. St.-Petersbourg, 1850.
303. РепниковН. И. Эски-Кермен в свете археологических разведок 1928-1929 гг. Готский сборник. ИГАИМК, т. XII, вып. 1-8, 1932. >
304. Челеби Эвлия. Книга путешествия, вып. 2. М., «Наука», 1979.
305. Рупич А. П. Катакомбы Рим-горы. СА, 1970, 2.
306. Рупич А. П., Михайлов Н. Н. Городище Бургусант или Рим-гора. МИСК, вып. 14. Ставрополь, 1976.
307. Потто В. А. Два века Терского казачества (1577-1801), т. 1. Владикавказ, 1912.
308. Макаренко H. E. Археологические исследования 1907-1909 годов. ИАК, вып. 43. Спб., 1911.
309. Кавказский календарь на 1893 год. Тифлис, 1892.
310. Кузнецов В. А. Древнерусские предметы, найденные на Северном Кавказе. Древние славяне и их соседи. М., «Наука», 1970.
311. Кузнецов В. А., Рудницкий Р. Р. Поселение «Козьи скалы» у горы Бештау. Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып. I. Ставрополь, 1998.
312. Marquari I. Osteuropische und ostasiatische Streif**ge. Hildesheim, 1961.
313. Вахушти. География Грузии. СМОМПК, вып. XXII. Тифлис, 1897.
314. Малахов С. Н. К локализации Ахохии. Юбилейные международные XX «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Ставрополь, 1998.
315. Археологическое открытие. Прибавление к 48 выпуску ИАК. Спб., 1913.
316. Тепцов В. По истокам Кубани и Терека. СМОМПК, вып. XIV. Тифлис, 1892.
317. Geldenstadt I. A. Reisen durch Russland und im Caucasischen Geb*nge, I. Sankt-Peterburg, 1787.
318. Ермоленко М. Древние храмы близ Нальчика и мумии балкарских могильников Терской области. Ставрополь, 1911 (отд. оттиск).
319. Ермоленко М. Памятники древнего христианства на Кавказе. ТСУАК, вып. V. Ставрополь, 1913.
320. Кузнецов В. А. Энколпионы Северного Кавказа. Славяне и Русь. М., «Наука», 1968.
321. Чеченов И. М. Новые материалы и исследования по средневековой археологии Центрального Кавказа. Археологические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии в 1972-1979 гг. Т. 3, Нальчик. «Эльбрус», 1987.
322. Заметки XII-XV века, относящиеся к крымскому городу Сугдее (Судаку), приписанные на греческом синаксаре. ЗООИД, т. V. Одесса, 1863.
323. Кокиев Г. Материалы по истории Осетии, т. 1, ИСОНИИ, т. VI. Орджоникидзе, 1934.
324. Pallas P. S. Bemerkungen auf einer Reise in die sbdlichen Statthalterschaften des Russischen Reichs in den Jahren 1793 und 1794. Bd. I. Leipzig, 1799.
325. Klaproth. Sur les anciennes *glises chretiennes dans le Caucase au-delb du Kouban. ΝΙΑ, t. V. Paris, 1830.
326. Ермоленко М. И. Путеводитель по Кабарде и Балкарии. Нальчик, 1928.
327. Ионе Г. И. Верхне -Чегемские памятники VI-XIV веков. УЗ КБНИИ, т. XIX. Нальчик, 1963.
328. Миллер В., Ковалевский М. В горских обществах Кабарды. «Вестник Европы», IV, 1884.
329. Алексеева Е. П. Археологические раскопки в районе села Верхний Чегем в 1959 г. Сборник статей по истории Кабардино-Балкарии, вып. IX. Нальчик, 1961.
330. Виноградов В. Б. Следы Кавказской христианской митрополии XIII-XIV вв. в российских источниках XVIII века. Историческая география Дона и Северного Кавказа. Ростов-на-Дону, 1992.
331. Les Regestes des Actes du Patriarcat de Constantinople, vol. I. Less Actes des Patriarches. Fase. IV. Les Regestes de 1208 a 1309, par V. Laurent. Paris, 1971.
332. Иванов С. А. Византийская религиозная миссия X - XI вв. с точки зрения византийцев. Вестник Российского гуманитарного научного фонда, 200, 3.
333. Рашид-ад-дин. Сборник летописей, т. II. М.-Л., 1960.
334. Волкова Н. Г. Маджары (из истории городов Северного Кавказа). КЭС, V. М., «Наука», 1972.
335. Древние христианские памятники на Северном Кавказе. Газ. «Терские ведомости» № 160,21 июля 1903г.
336. Малахов С. Н. Просопографические сведения о митрополитах Алании в византийских источниках. Аланы. Западная Европа и Византия. Владикавказ, 1992.
337. Hudud al-Alam. Translated and explained by V. Minorsky. London, 1937.

Кузнецов В.А. доктор исторических наук, профессор.

Печатается по изданию: Кузнецов В.А. "Христианство на Северном Кавказе до XV в." Издательство "ИР", Владикавказ 2002 г.

© OCR - Карсанов Т.М. 2007

• < Назад
• Вперёд >