Аланские фразы в «Теогонии» Иоанна Цеца

Примерно в середине XII в. византийский писатель Иоанн Цец (ок. 1110-1180 гг.) написал поэму «Теогония», посвященную происхождению греческих богов и перечислению троянских и греческих героев, в начале эпилога которой он привел выражения и формулы приветствия на языках соседних народов в греческом написании вместе с исходным греческим текстом и подстрочным переводом на вульгарном греческом языке. Эта первая часть эпилога включает 35-36 стихов, среди которых находятся, в том числе, и два, указанных Цецом как «аланские».

Мы приведем аланскую часть эпилога:

τοις Άλανοις προσφθέγγομαι κατά’ την τούτων γλώσσαν

[К аланам обращаюсь на их языке]

καλή’ ήμερα σου, αυ’θέτα μου, αρχόντισσα, πόθεν είσαι;

[ ‘Добрый день, господин мой, архонтисса, откуда ты?]

ταπαγχας μέσφιλι χσινά κορθι καντά, και ταλλα.

[Tapankhas mesfili khsina korthi kanda и так далее]

αν δ’εχη Άλάνισσα παπαν φίλον, α’κουσαις ταύτα.

[Если же аланка имеет любовником (святого) отца, услышишь такое: ]

Ουκ αίσχύνεσαι, αυθέντριά μου, να’ γαμη το μουνίν σου παπάς

[‘Не стыдно тебе, госпожа моя? Ведь с тобой имеет связь твой отец?’]

То φάρνετζ κίντζι μέσφιλι καιτζ φουα σαουγγε.

[Το ‘farnetz kintzi mesfili kaitzfua saunge.’]

Таким образом, прочтение, перевод и интерпретацию аланских фраз Цеца, принятые на сегодняшний день в научной литературе, можно представить следующим образом:

К аланам обращаюсь на их языке:

«ταπαγχας μέσφιλι χσινά κορθι καντά» ‘Добрый день, господин мой, архонтисса, откуда ты?’

Если же аланка имеет любовником (святого) отца, услышишь такое: «То φάρνετζ κίντζι μέσφιλι καιτζ φουα σαουγγε» ‘Не стыдно тебе, госпожа моя? Ведь с тобой «имеет связь» твой (святой) отец?’

Вариант трактовки первой фразы Цеца относительно современного осетинского языка:

1. Аланская фраза у Цеца:
Ταπαγχας μέσφιλι χσινά κορθι καντά.

2. Значение у Цеца:
Добрый день, господин мой, архонтисса, откуда ты ?

3. Современный осетинский эквивалент:
Dæ bon xwarz, me’fšini ‘xšinæ. Kurdigæj dæ ?

4. Значение в современном осетинском языке

Добрый день, хозяйка (супруга) моего господина. Откуда ты ?Таким образом, в отличие от Р.Бильмайера, который обнаруживает в κορθι καν два синонимичных вопросительных местоимения (?!), мы видим в них κορθικαι (с искажением ι — ν, что в рукописном исполнении вполне возможно) и, соответственно, считаем более приемлемым предложение В.И.Абаева kurdigæj ‘откуда’. Наша трактовка группы μέσφιλι χσινά существенным образом отличается от традиционных. Мы предполагаем, что речь здесь идет об отношении принадлежности между σφιλα (=’fšinæ) ‘господин’ и χσινά (=’xšinæ) ‘хозяйка; супруга’, совершенно закономерно выраженном генетивом σφιλι (= ‘fšini) и соответствующим порядком слов.В этом случае адекватное объяснение получают не только падежные окончания существительных, но и различие в их родах, очевидное из греческого перевода (господин мой, архонтисса).Если интерпретация первой фразы, по крайней мере нам, представляется более или менее однозначной, то для второй мы можем предположить две трактовки. I версия 1.Аланская фраза у Цеца :[То]’ φάρνετζ, κίντζι μέσφιλι καιτζ φουα σαουγγε 

2. Значение у Цеца:

Не стыдно тебе, госпожа моя ? Ведь с тобой имеет связь (святой) отец ?

3. Современный осетинский эквивалент:

F(s)arm neči(j) kinźi æfšini, kæči fæwwa sawgini.

4. Значение в современном осетинском языке:

Нет стыда (у) госпожи-невестки, которая бывает священникова (отдается священнику):

Очевидно, что в этом случае начальное το, как и предполагает С.М.Перевалов, не относится к аланскому тексту, а является греческим союзом, вводящим иноязычный текст.

Если принять версию Р.Бильмайера относительно φάρ и соотнести его с fsarm, а весь композит φάρνετζ представить как три отдельных слова fsarm neči æj, то выпадение m в fsarm может быть объяснено слиянием m и n на стыке fsarm neči, тем более, что, судя по написанию, эти два слова были восприняты Цецом как один фрагмент. Глагол ‘быть’ в 3 л. ед.ч. æj закономерно элиптировался и в речевом потоке слился с отрицательным местоимением nečij.

Группу κίντζι μέσφιλι мы предлагаем трактовать как генетив от κίντζα μέσφιλα ‘госпожа-невестка’, т.е. как определение хозяйки, являющейся невесткой в доме, что семантически коррелирует с обращением в первой фразе.

Преимущество этой версии мы видим, во-первых, в том, что снимается проблема объяснения падежных форм и синтаксиса слов κίντζι μέσφιλι, поскольку их родительный падеж соответствует семантике текста так же, как и форма φουα глагола ‘быть’. В то же время принятие этой версии требует допущение метатезы καιτζ > κατζι, но это можно объяснить и ошибкой писца.

Очевидно, что слабым местом этой интерпретации является переход от вопросительной формы предложения в греческом варианте к повествовательной в аланском.

II версия

1. Аланская фраза у Цеца:

(То) φά,ρνετζ, κίντζι μέσφιλι καιτζ φουα σαουγγε

2. Значение у Цеца:

Не стыдно тебе, госпожа моя ? Ведь с тобой имеет связь (святой) отец ?

3. Современный осетинский эквивалент:

(De’)f(s)arm nečij, kinźi æfšini хæсс(æ) (ku)fæwwa sawgin.

4. Значение в современном осетинском языке:

(Твой) стыд ничто (=ничего не стоит), (если) с (тобой) госпожой-невесткой побывает священник.

В этой версии также сохраняется повествовательный тип аланского предложения, но нельзя исключить возможность того, что в коммуникативной цепочке Цец — информант — Цец при сохранении смысла произошел соответствующий модальный сдвиг так же, как и замена двух самостоятельных предложений на одно сложноподчиненное. Кстати, это различие в синтаксисе греческой и аланской фразы четко обозначено в последней запятой после φάρνετζ. Таким образом, приведенная нами интерпретация больше соответствует общему построению аланской фразы.

Преимущества данной трактовки мы видим и в том, что падежные формы и синтаксические функции членов аланской фразы больше соответствуют греческому варианту: σαουγγε (при допущении метатезы σαουγεν > σαουγνε с последующим искажением σαουγγε) стоит в именительном падеже и является подлежащим, a kinźi æfšini, употребленные в родительном падеже, который закономерен перед введенным нами хæссæ, выполняют функции дополнения, не замененного, как в греческом варианте, на личное местоимение в связи со слиянием двух предложений в одно.

Некоторую неудовлетворенность оставляет трактовка семантики сочетания kinźi æfšini как ‘госпожа-невестка’, поскольку и в данном случае в них можно предположить генетивы двух разных субъектов — невестки (kinźæ) и ее свекрови (æfšinæ), которые так и называются в современном осетинском языке. Таким образом, вроде бы получается, что священник имел связь со свекровью невестки — kinźi æfšini хæссæ. Однако, очевидно, что в этом случае возникает серьезное расхождение с содержанием греческого текста.

Очевидно, что приведенная интерпретация требует признания тождества καιτζ=хæссæ. При этом расхождения между аланской и осетинской формами могут иметь интересное объяснение. Дело в том, что для осет. дигор. хæссæ существует несколько этимологий, по оценке В.И.Абаева, «почти равной соблазнительности».67

С одной стороны, оно связывается с сак. hamtsa, hatsa ‘с’, hamja ‘вместе’ и авест. hamča- ‘соединенный’. В то же время В.И.Абаев указывает на разительную близость хæссæ с хеттским предлогом с совместным значением kati, и если учесть, что ti в осетинском дает (с)с, то, по мнению В.И.Абаева, «сопоставление хетт. kati — ос. хæссæ является безупречным и со звуковой, и с семантической стороны».68

Более того, в иранских языках обнаруживаются послелоги (иногда предлоги), формы которых схожи с хеттской — тадж. kali, qati, пам. qati ягн. katu, qati. Из этих двух вариантов исходной формы для хæссæ — с начальным h или k(q), несмотря на закономерное для осетинского выпадение начального h- перед а, В.И.Абаев отдает предпочтение сакскому hatsa, учитывая «особо тесные связи сакского с осетинским (точнее — с его сарматским предком)».69

Однако, как известно, не менее тесными связи сарматского были и с языками памирского круга, и наличие в них указанных форм с начальным k- дает не меньше оснований для возведения осетинского хæссæ к аналогичному прототипу. Более того, рассматриваемое слово в тексте Цеца, если мы правы в отождествлении καιτζ = хæссæ, дает для этого дополнительный аргумент. Отсутствие же во «фразах Цеца» финальной гласной в этом слове может быть объяснено осознанным ее опущением Цецом, стремившимся сохранить 15-сложный размер стиха. Кстати, с этим же может быть связано и отсутствие в конце νετζ (=nečij) буквы ι, употребление которой автоматически разбило бы это слово на два слога, нарушив общий строй стиха.

В целом последняя интерпретация второй аланской фразы Цеца представляется нам наиболее приемлемой. 
________________________________________

Оригинал: 
ΕΛΛΗΝΙΚΗ ΠΟΙΗΣΗ, 330- 1453 μ.Χ.
Ένατος — Δέκατος πέμπτος Αιών
ΛΕΟΝΤΟΣ ΦΙΛΟΣΟΦΟΥ ἢ ΜΑΘΗΜΑΤΙΚΟΥ (9ος αι.) 

http://users.uoa.gr/~nektar/arts/tributes/poetry_of_r.. :

Так вот тут вы ее и найдете:

Τοῖς Ἀλανοῖς προσφθέγγομαι κατὰ τὴν τούτων γλῶσσαν:
[καλὴ ἡμέρα σου, αὐθέντα μου, ἀρχόντισσα, πόθεν εἶσαι;]
ταπαγχὰς μέσφιλι χσινὰ κορθὶ καντά, καὶ τἄλλα.
ἂν δ᾿ ἔχει Ἀλάνισσα παπᾶν φίλον, ἀκοῦσαις ταῦτα:
[οὐκ αἰσχύνεσαι, αὐθέντριά μου, νὰ γαμῇ τὸ μουνίν σου παπᾶς;]
τὸ φάρνετζ κίντζι μέσφιλι καὶτζ φουὰ σαοῦγγε.

Прим. В целом, аланские фразы Цеца В.И.Абаев читает так: ‘Та пан хас, месфин, хсина, кортиг…, то фарндзен киндзи месфин кайтефуа…’.12 При этом, несмотря на очевидную близость аланских фраз к современному дигорскому диалекту осетинского языка, В.И.Абаев считает, что факты в текстах Цеца отражают не какие-либо специфические «дигорские» формы, а «средние» аланские формы того времени.13 Обосновывая существование этих «средних» аланских форм и, соответственно, диалектной недифференцированности аланского языка, В.И.Абаев утверждает, что многих иронско-дигорских расхождений в то время просто не существовало, и оспаривает мнение Г.Шёльда, который, на основании анализа аланских элементов в венгерском языке, пришел к выводу, что уже в VIII в. осетинский язык делился на иронский и дигорский диалекты,14 и в венгерском отразились именно иронские формы.

Author: alanica

Добавить комментарий